– Потому что не знаешь ничего! – Полина подняла голову и посмотрела заплаканными глазами на Пашу. – Ты ничего не знаешь. Он хотел меня убить.
– Он что хотел тебя!? – от изумления Исаев позабыл все грамматические правила.
– Убить!
– Тугаринский пришел тебя убить?
– Нет. Но… – Полина досадливо сморщилась, поднялась и перебралась на диван. – Не сегодня, так завтра. Какая разница. Он бы все равно меня убил… Что мне оставалось делать?
– С ума сошла? Зачем Тугаринскому тебя убивать?
– Они все хотят меня убить.
Паша протестующе замахал руками.
– Э-э, давай-ка обойдемся без паранойи. Объясни толком.
– Я устала, Паша. У меня нет сил объяснять.
– Полина…
– Оставь меня в покое. Ты же так ничего и не понял.
Исаев поднялся на ноги, отошел в середину комнаты и закурил. Потом выдул сизую струйку прямо в потолок и сказал:
– Так.
Потом почесал щеку и продолжил:
– Насколько я понимаю, Тугаринский вымогал у тебя деньги Арнольда. Он пришел, чтобы выставить свои условия, пока еще ты не добралась до Стамбула и не встретилась с Арнольдом, а ты испугалась и застрелила его. Похоже?
В усталых, заплаканных глазах Полины мелькнуло удивление, а Балабанов, так тот вообще вжался в кресло, словно боялся спугнуть мысль Исаева.
– Я знаю больше, чем ты думаешь, Полина… Хочешь, чтобы я сам рассказал, что с тобой происходит?
Девушка снова промолчала, и Паша не стал ждать согласия, а только кивнул и начал:
– Помнишь пленку, которую для меня переводил Христич в доме лесника? Ту, что я увел у итальянцев?… Так вот, я тогда кое о чем не стал тебе говорить. После того, как человек, с которым разговаривал Луиджи Дзампа, признал в тебе подружку Арнольда и подтвердил, что именно тебя он видел вместе с Арнольдом два года назад в Италии, Дзампа сказал примерно следующее: «Из Москвы нам сообщили, что деньги Арнольду везет девушка, а речь идет о больших деньгах, поэтому нам важно не ошибиться». И только после этого они решили взять тебя в заложники. Понимаешь? Тогда я умолчал о его словах, но мне стало ясно, что именно ты являешься главным действующим лицом всей истории. Помнишь, я говорил, что Арнольд не догадывается о родственных связях между доном Винченцо и Марчелло Паволи, а значит и о том, что дон Винченцо обязательно будет мстить ему за Паволи? Так вот, теперь я совершенно точно знал, что об этом догадывался Прибытков и его записка «шифр – Ковец», которую мы нашли у него на столе, была адресована именно дону Винченцо, а в записке говорилось не о твоем отце, Полина, а о тебе! Он предупреждал итальянцев, что шифр для счета, на котором лежат украденные Арнольдом деньги, везешь в Стамбул ты. Просто фамилия ваша не имеет женского рода и это меня поначалу запутало. Выходит, что твой отец вообще не при чем. Скорее всего он даже не понимает, что происходит.
Исаев сделал паузу. Полина перестала всхлипывать и слушала Пашу очень внимательно, но отвечать отказалась.
– А с Тугаринским все очень просто, – продолжил Исаев. – Арнольд поручил ему присматривать за тобой на корабле, и он прекрасно справился с этим. Сначала ликвидировал Федосюка, который от страха готов был все рассказать полиции, а потом и тебя вернул. Только я так думаю, что он узнал о шифре и решил загрести все деньги своего хозяина себе. Но когда увидел меня в Порт-Саиде, нервы его сдали, и он пришел требовать у тебя шифр немедленно… Да, я понимаю твое состояние, Полин. Все жаждут миллионов, а шифр только у тебя. Арнольд, Федосюк, Тугаринский, дон Винченцо – все они друг за другом подбирались к тебе и не успокоятся, пока не заберут эти миллионы, а тебя не ликвидируют, как ненужного свидетеля. Но ведь я тебе сказал, что смогу помочь! И сказал я это уже после того, как разобрался в твоей ситуации…
– Да, все так, – перебила вдруг Полина, – но Тугаринский тоже обо всем знал. Не только обо мне. И не только о тебе. Он выяснил, что меня забрал дон Винченцо и рассказал все Арнольду… – Полина бросила взгляд на Балабанова, и Виктор Андреевич еще глубже вжался в кресло. – Кое у кого тут язык за зубами не держится… Арнольд наверняка уже отомстил. Так что козырь твой, Паша, теперь никому не нужен. И помочь ты мне ничем не можешь.
– Что же ты тогда Тугаринскому все не отдала? Сейчас бы у него обо всем голова болела…
– Я жива, пока эти цифры у меня!
Полина почти крикнула и Паша осекся.
– Извини. Ты права… Но мне начинает казаться, что тебе вообще не нужна помощь. Что ты собираешься теперь делать?
Полина ответила не сразу. Для начала она опять опустила голову и тяжело вздохнула. Паша терпеливо ждал. А потом вдруг тихо произнесла:
– Я очень устала и не могу больше думать обо всем этом. Сил нет, – пауза, поворот головы, умоляющий взгляд. – Я расскажу тебе что знаю, а ты мне сам скажешь, что делать дальше. Хорошо?
Исаев кивнул
– Хорошо.
И тоже сел. На стул. А то ноги уже начали затекать. И закурил новую сигарету. А Полина, между тем, собравшись с мыслями, начала не торопясь рассказывать, и рассказывала она прелюбопытнейшие вещи.