А компания, ведомая Тугаринским, вышла на базарную площадь. Интересно, зачем им базар, если торгуют и так по всему городу? Что же в таком случае здесь можно купить? Базар… Пошла муха на базар и купила самовар. А вот Боря Тугаринский купил зловещего вида кривой янычарский кинжал, и теперь это чудо оружейного дела сверкало в его руках, а он нахваливал его Альберту Сергеевичу. Гарик и Костя стояли рядом, щурились от яркого солнца и мечтали о пиве, но трофей Тугаринского притягивал их внимание непреодолимо. А обе женщины, уже порядком уставшие от этого пыльного города, чуть в стороне от мужчин нехотя перебрасывались фразами. Что же касается Паши Исаева, то он за это время успел произвести решительный маневр и теперь пристроился у лотка с фруктами. Здесь он был вне поля зрения компании и практически в двух шагах от Вели, который стоял рядом с фонтаном и что-то говорил своему напарнику, неотрывно глядя на Тугаринского.
Продавец фруктовой лавки нахваливал свои апельсины, Паша кивал ему в ответ, а сам посматривал. Веля, тем временем, закончил монолог и неторопливо отошел. Его напарник флегматично полез в карман. Вот рука этого флегматичного парня выползла из кармана и в ней – так и есть! – блеснул пистолет. Едва ли он вытащил его, чтобы поковыряться в носу, но Исаев уже ни черта не успевал сделать! Вот парень вскинул руку по направлению к русским туристам. Оставалось последнее мгновение, чтобы попробовать предотвратить убийство. Паша схватил самый здоровый апельсин… Торговец фруктами был крайне удивлен, когда покупатель, так внимательно слушавший его предложение, вдруг ни с того ни с сего издал устрашающий крик смертельно раненного верблюда и принялся ловко метать апельсины куда-то за зеленый полотняный навес. Вскинув руки, торговец собрался было возмущенно заголосить, но, во-первых, Исаев уже перепрыгнул через торговый ряд и быстро побежал прочь, а во-вторых, почти сразу раздался оглушающий выстрел. Так что возмущаться было поздно.
И все-таки Исаев успел. Его нестандартные действия произвели большой эффект – крик вспугнул компанию Тугаринского, они подняли головы и насторожились, а апельсины сбили с толку человека с пистолетом. Правда, ни один из плодов так и не попал в стрелка, но рука его дрогнула, и первым выстрелом он всего лишь разнес Викину нефритовую лампу. Женщина в ту же секунду вскрикнула и выронила раненую лампу вместе с дырявой сумкой прямо под ноги изумленному Ковецу. При этом на мгновение, на какое-то короткое мгновение, стрелявший растерялся – то ли ему продолжать, то ли разбираться с апельсинами – и этого мгновения Гарику с Костей хватило, чтобы среагировать. Костя повалил на землю обеих женщин, а Гарик выхватил пистолет и сделал ответный выстрел. Неизвестно, как он умудрился разглядеть нападавшего, но только выстрел его был точен. Получив пулю в грудь, стрелок свалился навзничь и вторую пулю послал в небеса, как бы в бессильной злобе на помешавшие ему высшие силы. В следующее мгновение Костя уже прикрывал Альберта Сергеевича, а Тугаринский, который даже не подумал падать или отступать, выхватил свой ятаган. В его глазах читалась решимость порубать полгорода, но чести одесских бандитов не посрамить.
На базаре поднялась паника. Крики, шум, кто-то падает, кто-то бежит, что-то гремит и где-то уже свисток слышен, и в этот момент к месту происшествия подоспели еще двое. Увидев открывшуюся картину, эти двое замерли, словно пораженные громом суда господнего – посреди базара стоял израильтянин, лицо его было искажено зверским оскалом, в руках он сжимал янычарский кинжал, а на груди его по-прежнему блистала звезда Давида. Нохад не выдержал, громогласно взревел что-то такое свое, фундаменталистское и бросился в гущу людей. Базар забурлил и превратился в Содом и Гоморру.
А Исаев был уже далеко.
Хитрый Веля не стал рисковать. Как только он услышал вопль Паши и ответные выстрелы, он быстро ретировался под этот шумок, да подальше. Воровато оглядываясь, он удалялся от места событий, и Исаев еле поспевал за ним. Через пару минут Веля обнаружил погоню, стал заметно нервничать и решил скрыться в переулке потемнее. Но как только он свернул в один из таких переулков, так сразу наткнулся на толстого араба. Согласно третьему закону Ньютона, Веля отскочил назад и упал на мостовую. В два длинных прыжка Исаев настиг его и обрушился сверху, не давая выхватить оружие. Короткая схватка закончилась полной победой Исаева. Теперь Веля сидел на мостовой, прислонив голову к стене дома, тяжело дышал и заглядывал в дуло своего же собственного пистолета.
– Горазд ты бегать, Веля.
Исаев тоже был не в лучшем состоянии.
Мужичок кивнул в сторону улицы.
– Скоро будет полиция, – сказал он и начал подниматься, опираясь на стену.
– Будет, – согласился Паша.
– А у тебя оружие.
Веля встал на ноги и сделал движение уйти, но Исаев ткнул ему дулом пистолета в пах. Мужичок охнул и снова осел.
– Погоди, – сказал Исаев. – Вопрос есть.
– Полиция…
– Ничего, я успею тебя пристрелить, – он упер пистолет Веле в лоб. – Давай, быстро. В двух словах. В кого вы стреляли?