– Алло, прием, это психиатрическая больница Стогвурда? Моя младшая сестра ни на что не реагирует и смотрит на меня так, будто я восстала из мертвых! – Кесси разыгрывает эту воображаемую беседу по невидимому телефону так правдоподобно, что на пару секунд я действительно поверила в реальность происходящего. Но лишь на короткое мгновение.
– Так, они сказали, что если твоя жопа не поднимется через две минуты, то…
– Ты умерла, – слова вылетели сами собой и было уже поздно создавать атмосферу хороших воспоминаний.
– Еще вчера, когда писала тест по истории, – сестра фыркнула и взяла свой телефон.
– Нет, это неправда…и ты не настоящая, Кесси, – горечь во рту заставляла буквально выплевывать последние слова.
Мне становится не по себе. Я ведь осознаю события, тогда почему я еще не проснулась? Да и вдобавок это обеспокоенное лицо сестры, смотрящее на меня в упор. Я узнаю ее: начиная с выразительных глаз и заканчивая шрамом на большом пальце ноги. И от этого становится еще хуже.
– Вставай, Вэли, тебе пора, – она протягивает мне руку и грустно улыбается. И тут я начинаю задыхаться.
– Кесс…
– Ну же, сестренка, давай быстрее, – она выжидающе ждет, но от прежней насмешливости не остается ни следа.
Как же мне хотелось сказать, что люблю ее. Без прикрас и длинных вступлений. Всего три слова, которые прежней Кесси должны были показаться страными, а нынешней они и вовсе не знакомы. И я не могу, потому что заранее знаю, что слова останутся где-то глубоко в кромешной темноте, так и не дойдя до адресата. Но возможно ли после такого обвинять себя? Нормальные люди дадут простой и лаконичный ответ. Но всем известно, что когда человек устает от бесконечного самоанализа и перестает обвинять себя, то в своих бедах он начинает обвинять весь мир.
– Держи мою руку, Вэли…вставай, – эти пять слов сестра говорит почти шепотом.
Я знаю, что будет после того, как возьму ее за руку. Но разве мы не любим обманывать себя, ежедневно надеясь на лучшее? И я не исключение. Чувствуя холодную ладонь, я продолжаю слышать свои имя, когда мир меркнет в моих глаза и прошлое становится прошлым, а настоящее тянет в омут с новой силой…
– Вэли! Вэли! – открываю глаза и вижу перед собой небритое лицо отца.
В первую секунду захотелось заплакать. На вторую стонать от отчаяния. На третью просто послать своего родителя куда подальше. На четвертой пришло привычное осознание никчемности, и я была готова слушать.
– К тебе пришли, – в его голосе не было ничего такого, чего бы я не слышала раньше. Значит, с неожиданным гостем я уже встречалась. Все варианты так же стремительно сводятся к одному, как и осознание того, что моя жизнь в последние два месяца была сном.
– Позвал мисс Одли, чтобы она промыла мне мозги? – я слегка толкаю ногой отца, чтобы наконец-то встать. – И почему ты не на работе? Сейчас уже часов 10.
