– Что? – Я почти не слушаю ее, мой разум, словно стрелка компаса, теперь сосредоточен на одном. – Да. Вообще‑то вы можете сделать вот что. Поднимитесь прямо сейчас в комнату камеристки и отоприте ее для меня. Там у нее кое‑какие мои вещи, которые нужны мне немедленно.
Это ложь, но я уверена, что камеристка скрывает не только свое интересное положение. Иначе зачем она неукоснительно запирает свою каморку? Не похоже, что у нее имеются ценности, которые належит держать под замком. Скорее всего, она прячет подарки чернобородого. Дешевые побрякушки, пачку страстных
– Разумеется, мадам. Если вы скажете мне, что это за вещи, я с удовольствием их принесу.
– В этом нет необходимости, – говорю я, указывая на огромную связку ключей на поясе у домоправительницы. – Просто идите туда и отоприте дверь.
Я впиваюсь в нее взглядом, вынуждая подчиниться.
– Хорошо, мадам, – бормочет Шарпантье, делая книксен и поспешно удаляясь.
Я укладываю Пепена на подушку в своей спальне и, убедившись, что домоправительница внизу, поднимаюсь в башню. И наконец оказываюсь в очень простом, как я и предполагала, помещении. Идеально круглом и скудно обставленном. В комоде и на прикроватном столике хранятся ничем не примечательные повседневные принадлежности, в шкафу – самая обычная одежда. Вещи на полках шкафа разложены аккуратными стопками, однако на самой нижней царит беспорядок, там вперемешку разбросаны туфли и другие предметы. Чтобы снова закрыть дверцу, мне приходится поправить вывалившийся наружу чулок, и, коснувшись его кончиками пальцев, я чувствую, что он теплый. Должно быть, камеристка ушла совсем недавно. Отойдя от шкафа, я решаю осмотреть остальную часть комнаты. У меня все еще имеется подозрение, что здесь можно найти что‑то стоящее. Какую‑то неприглядную правду.
Я внимательно осматриваю постельное белье, приподнимаю покрывало и в этот момент натыкаюсь на что‑то под кроватью. Наклоняюсь, стараясь не дотрагиваться до грязного пола, и вижу сундук. Мне уже чудится, будто я нашла, что искала, но, открыв крышку, обнаруживаю, что в сундуке нет ничего, кроме рисунков с изображениями цветов, пейзажей и птиц. Я поспешно запихиваю бумаги обратно в сундук и захлопываю крышку.
Раздосадованная бесплодными поисками, я направляюсь к двери, в последний раз обводя помещение взглядом. И тут что‑то заставляет меня остановиться. Очутившись в комнате, я не обратила внимания на пестрые пурпурные узоры на обоях, которыми оклеена эта комната, – просто решила, что они из тех, которыми Оберсты торговали многие годы. Но теперь я совершенно уверена, что передо мной только что мелькнуло знакомое лицо, уставившееся на меня. Я подхожу ближе…
– Что вы тут забыли?
Голос, внезапно раздавшийся из-за двери, заставляет меня невольно вздрогнуть.
– Мадемуазель Тибо, у вас сегодня необычайно низкий голос, – замечаю я, положив себе не оборачиваться. – Но это, конечно же, вы, ибо другому человеку здесь делать нечего, тем более благородному господину.
Зная, что это разозлит Жозефа, я усмехаюсь уголком рта. Но муж парирует:
– И тем более –
Тогда я стремительно поворачиваюсь к нему лицом, и мои юбки взметаются над полом.
– Боже, супруг мой… Это
– Убирайтесь.
Я меряю его взглядом с головы до пят.
– И не подумаю. Пока не объясните мне, зачем залезли сюда, как горностай на дерево.
– А вы как полагаете зачем? Мадам Шарпантье передала, что вы хотели меня видеть. И попросили ее отпереть эту комнату.
Я с улыбкой постукиваю ногтем по зубам, изучая желваки, играющие на щеках Жозефа.
– Да, я действительно хотела вас видеть, потому что мне нужно кое-что вам сказать, супруг мой. Я решила, вам следует знать. Это касается дела, которое недавно привлекло мое внимание.
В моей памяти всплывают ночь после бала и сцена, которую я наблюдала из окна на парадной лестнице. Моя камеристка и чернобородый, нежно прижимавшиеся друг к другу по пути в замок. Какая же близость должна была возникнуть между ними, чтобы у нее вырос такой живот!
– Ну? О каком деле речь?
Я не отвечаю. Пускай немного побесится.
– Прошу, объяснитесь, Ортанс, – настаивает Жозеф. – Просветите же меня. Что вам, по-вашему, известно?
Я снова улыбаюсь.
– Полагаю, что скоро тут появится кое-кто еще. Здесь, в замке, будет раздаваться топот крошечных ножек!
Сначала Жозеф просто смущается, а потом выглядит потрясенным.
– Но мы… – бормочет он, с трудом подбирая слова, – мы же не…
Я не могу отказать себе в непродолжительном удовольствии залиться смехом.
– Ну разумеется! О нет, я имею в виду
– Вы помешались!
– Она ждет ребенка.
Жозеф тоже разражается смехом.
– Чушь! Это еще одна из ваших комбинаций. План по избавлению от нее. Но она не сделала ничего дурного.
–
Я смотрю на Жозефа, который онемел от изумления.
