Игра в прятки полностью

Наблюдая за бесшумно приоткрывающейся дверцей шкафа, я проникаюсь уверенностью, что этим путем Жозеф прокрался к Ларе в ночь после бала, и приступ гнева и дурноты грозит накрыть меня с головой. Когда Жозеф поднимается со дна шкафа, он похож не на коварного злодея, а скорее на пылкого, нетерпеливого влюбленного. Но тут он видит меня, и его надежды рушатся.

– Софи? – восклицает он в замешательстве, смешанном с гневом. – Где твоя сестра? Я поднялся сюда, чтобы на ночь поместить ее в комнате посуше. – Он умолкает, и лицо его темнеет. – И почему… это платье надела ты?

Я бросаю мимолетный взгляд на свое отражение в овальном зеркале на стене, и меня едва не выворачивает наизнанку. Я ничуть не похожа ни на Лару, ни на мадам Жюстину, но сейчас в этом зеркале я вижу женщину с обоев, которая тоже с тревогой вглядывается в меня. Воскресшую мать Жозефа. Не просто сошедшую с обоев, но вырвавшуюся из лап самой смерти. Ибо сегодня на мне тот наряд, в котором Лара была на Весеннем балу. И который ровно за десять лет до нее надевала мадам Жюстина. Изящная кружевная косынка, чепец, корсаж и юбка жемчужно-голубого цвета.

– Сними с себя все это! – Жозеф делает шаг ко мне, не задумываясь о непристойности подобного повеления. – И положи на место.

– Сегодня вы были в Париже, – говорю я, пропуская приказ мимо ушей. – Я вас видела. Возле Дворца правосудия.

Мои слова, кажется, смущают его, заставляя на миг забыть досаду, вызванную тем, что перед ним в этом платье предстала не моя сестра, а я.

– Ну… – мямлит он. – Если на то пошло, был. Я направлялся на суд над Ортанс, но встретил одного знакомого.

– И на суде вы не присутствовали?

– Что все это зна… – Жозеф кривит губы и раздраженно фыркает. – Нет. Мы поехали к этому человеку домой и наблюдали за казнью с дальнего конца площади.

– А до этого?..

– Послушай, Софи, я не понимаю, что тут проис…

– Вас пытался найти Гийом, – решительно обрываю я Жозефа. – Он ездил к дому мсье Гюйо.

– Зачем?! – рявкает Жозеф, играя желваками на скулах. – Накануне вечером я уходил со знакомым, хотя, опять же, не понимаю, что ему за дело до этого. В сущности, и тебе тоже.

Так вот где был Жозеф, когда его разыскивал Гийом: пьянствовал в какой‑то парижской таверне. Я невольно сжимаю кулаки.

– Вы ничего не знаете, верно?

Жозеф издает неразборчивый звук и вздыхает.

– О чем?

– О том, что случилось с Ларой.

Его лицо омрачается, а потом на мельчайшую долю секунды проясняется.

– Где она? Дома?

– Она… – Я не могу произнести это вслух, у меня пересыхает во рту, а к горлу словно приставляют нож. Но я должна продолжать. Должна. – Ее казнили, Жозеф.

Он смотрит на меня. И разражается смехом.

– Вздор!

– Это правда. Произошла ужасная ошибка. Лару арестовали вместо вашей жены и… на гильотину отправили ее, а не мадам.

– Чушь! – бормочет Жозеф. – Я своими глазами видел, как упало лезвие. Послушай, я не знаю, что взбрело тебе в голову, Софи, и почему ты здесь в этом наряде. Похоже, ты спятила.

Мою сестру казнили у него на глазах, но он этого не понял! Жозеф видит только то, что хочет видеть. Так было всегда. Я нарочито медленно качаю головой, пытаясь взять себя в руки.

– Хорошо, допустим, эта твоя фантастическая выдумка – правда. Если Ортанс не казнили, почему ее здесь нет? Ей больше некуда податься. Ее родителей и де Пиза обезглавили. Где же она?

– Не знаю. – Это правда. Я понятия не имею, куда уехала мадам. Мне бы хотелось, чтобы у моей сестры тоже был шанс спастись бегством. Возмущение и недоверие Жозефа выводят меня из себя. – Зачем мне вам лгать? – взрываюсь я. – С чего выдумывать подобные ужасы? Моя сестра мертва, Жозеф. Лара погибла. Ее отправили на гильотину вместо вашей жены. Они с мадам Ортанс бежали из Жуи, вернее пытались… сбежать от всего этого. – Я обвожу рукой обои. – И от вас.

На минуту воцаряется тишина. Жозеф пристально, испытующе смотрит на меня. Я вижу, как у него на шее, под волнистой прядью волос, бьется жилка. Затем взгляд его затуманивается, он прижимает ладони ко лбу и начинает дрожать.

– Этого не может быть, – твердит он, – не может быть.

– Лара ждала ребенка, – цежу я, с трудом выговаривая ее имя. – Вы, конечно же, знали об этом?

Я вглядываюсь в его лицо, но не улавливаю в этих светлых глазах ни стыда, ни чувства вины, ни разочарования.

– Убирайся!

Я делаю шаг вперед.

– Мне известно, что вы сотворили с Ларой. Как вы могли?

Моим словам вторит бушующий ветер. Жозеф не отвечает.

– Я задала вам вопрос, Жозеф. И желаю получить ответ. Вот для чего я пришла сюда сегодня. Вот почему я так одета. Чтобы заставить вас увидеть, чтó вы содеяли. И спросить зачем.

Раздается раскат грома, оглушительный, как канонада. Яростный стук дождя по остаткам оконного стекла подобен граду мушкетных выстрелов.

Я подхожу еще ближе.

– Как вы могли?

– Я велел тебе убираться!

Теперь кричит он, надвигаясь на меня. Но я не отступаю. И не отступлю. Дотянувшись до ведра с краской, я сбрасываю с него крышку.

– Отлично!