Жозеф смотрит мне прямо в глаза. Проходит секунда. Затем он отворачивается. Я пытаюсь понять, чтó только что произошло между нами. И произошло ли вообще.
Мне кажется, что сейчас юноша встанет и уйдет, но он продолжает рассеянно листать мои работы, все время – и каждый раз с новым интересом – возвращаясь к одному и тому же рисунку: двойному портрету, изображающему меня с сестрой.
– Можно я заберу его? – спрашивает Жозеф. – Не возражаешь?
Проходит несколько секунд, прежде чем я нахожу в себе силы ответить:
– Пожалуйста.
Я стою у окна нашей спальни. Через окно проникают лучи весеннего солнца, еще совсем нежаркого, и перед моими закрытыми веками бушует пламя цвета персиковой мякоти.
Когда я снова открываю глаза, то вижу за стеклом идущего по улице Жозефа с аккуратно зачесанными назад волосами. Он поднимает на меня взгляд, я отхожу от окна и спускаюсь к нему.
Когда я открываю дверь, Жозеф уже приближается к дому. Секунду он испытующе смотрит на меня, после чего застенчиво опускает глаза.
– Мне нравится, как ты уложила волосы, – бормочет он.
Я поправляю локоны по сторонам от лица. Когда я закрыла глаза, подставив их солнечному свету, еще не все волосы были заколоты: неубранные волнистые пряди оставались на висках.
– С днем рождения! – говорю я, надевая чепец. – Солнце сегодня особенно яркое.
По правде сказать, погода до сих пор не по сезону холодная, что весьма необычно для конца апреля. Зима выдалась капризная и суровая даже для севера и не желает ослаблять смертельную хватку. На протяжении последних месяцев работы на улице не велись, вследствие чего люди остались без жалованья. Мельницы обледенели, и ежедневно находят все больше тел несчастных, которые замерзли или умерли от недоедания из-за нехватки хлеба. С каждой неделей народ Франции все сильнее впадает в отчаяние.
Когда Жозеф подходит ко мне, я вижу у него в руках какой‑то предмет, обвязанный лентой и украшенный цветущими веточками. Это маленький
– Я пришел подарить тебе это, – говорит он, вкладывая
– Господи… – лепечу я, смущенная и взволнованная. – Это мне? Ведь это я должна была сделать вам сегодня подарок, а не наоборот! – Я разматываю ленту и вынимаю пробку. Из горлышка флакона исходит насыщенный цветочный аромат. – О, благодарю вас! У меня еще никогда не было настоящего одеколона.
Я слышу за спиной шаги сестры, спешащей к двери, и, все еще держа в руке ленту, прячу
– С днем рождения, Жозеф! – кричит Софи с порога. –
– Спасибо.
– Или же мне следует сказать… – Она чуть медлит. –
Жозеф молчит, очевидно, подыскивая нужные слова. Он никак не ожидал, что Софи выучит поздравление: она битые две недели уговаривала тетушку Бертэ спросить у мсье Вильгельма, как это будет по-немецки. Я гадаю, почему Жозеф сегодня явился сюда: значит ли это, что мсье Вильгельм не затеял никакого празднования в день рождения сына? Может, сам Жозеф решил, что ему необходима компания?
– О, а еще я испекла кое-что вам в подарок! – объявляет Софи, не дожидаясь ответа юноши. – Я собиралась позже зайти в замок и передать его через тетушку.
Жозефа это явно забавляет.
– Испекла? Интересно было бы знать, что именно?
Но внимание Софи кое-что отвлекает, и она не замечает его насмешливого тона.
– Что это? – осведомляется она, указывая на ленту у меня в руке.
Я открываю рот, не зная, что ответить, и понимая, как расстроится Софи, если узнает, что Жозеф принес подарок мне, а не ей.
– Это подарок для
Выражение лица Софи совершенно преображается.
– Бархатная! – восторженно восклицает она и завязывает ленту на шее. – И какого чудесного цвета!
Жозеф поворачивается ко мне.
– Могу я предложить тебе прогуляться к реке?
– Я тоже пойду, – объявляет сияющая Софи.
В этот момент у дверей появляется мама.
– Долгих лет жизни, мсье Оберст, – сухо произносит она. – А вы, София Тибо, сегодня утром никуда не пойдете, поскольку еще не покончили с домашними делами. В отличие от своей сестры.
Что‑то в мамином тоне, резком и недовольном, заставляет меня прикусить язык, хотя Софи уже сделала все, что ей было велено утром, и мама это признала.
– Но… – начинает Софи.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу.
– Ну же, Фи, не грусти. Мы скоро вернемся и сможем все вместе полакомиться твоим тортом.
Улыбка исчезает с лица Софи: моя реплика приводит ее в ярость.
– Спасибо, что испортила сюрприз, – отрезает она. – Жозеф теперь знает, что это торт.
– Думаю, я и сам догадался, – улыбается он.
Мы направляемся к дороге; оглянувшись, я вижу, что мама с сердитым лицом протягивает Софи метлу.
