Через секунду дверь за Вертером захлопнулась, а его пистолет так и остался лежать на полу у входа. Должно быть, он нарочно его бросил, не хотел прикасаться к оружию, из которого застрелил любимую женщину. Щелчок замка входной двери наконец вывел моё тело из состояния паралича. Я упал в кресло и залпом допил остатки вина прямо из горлышка. Это помогло, понемногу мои мысли перестали бешено скакать по замкнутому кругу. Если честно, то собственная смерть, помнится, вызвала у меня меньший шок, чем это случайное убийство ни в чём не повинной девушки.
Зачем же Дали пыталась меня спасти? Кто я ей, чтобы из-за меня рисковать? Увы, ответ лежал на поверхности. Она вмешалась в действия клана на пороге необъявленной войны, потому что это был поступок, достойный Мастера Игры. А может быть, она тоже верила, что очередной Программист проявился в базовой Реальности, чтобы избавить наш мир от Охотников? И не собиралась она рисковать от слова совсем. Дали не боялась Вертера, знала, что он скорее убьёт себя и свою сестру в придачу, чем причинит ей хоть малейший вред. По её плану, увидев энергетический щит, Вертер должен был капитулировать. Но насмешница-судьба распорядилась иначе. Кто же мог предположить, что Охотник будет стрелять практически вслепую, да к тому же сможет увернуться от рикошетирующей пули?
Наверное, Дали даже не успела понять, что произошло. На то, чтобы уйти в иную Реальность, у крутого Мастера не было ни единого шанса. Да, при большом желании каждого можно убить, это точно. Мне было тошно от того, как нелепо погибла эта милая и талантливая девушка, так и не достигнув своей мечты стать Творцом Реальности. Может быть, она была единственным Мастером в нашем мире, кто знает? И, главное, нашла, кого спасать — Программиста, так и так обречённого на скорую гибель. Лучше бы Вертер меня пристрелил, ей богу. Без Алисы моя жизнь всё равно потеряла всякий смысл.
Нужно было взять себя в руки и вытереть кровь в прихожей, пока она не загустела. Я притащил из ванной ведро с водой и начал оттирать пол. По дороге я ногой отшвырнул пистолет Вертера под обувную полку. Мне тоже не хотелось к нему прикасаться. Пришлось хорошенько потрудиться, но физический труд пришёлся очень кстати, он отлично отвлекал от мрачных мыслей. По-хорошему нужно было прямо сейчас отправляться в Убежище, чтобы предупредить остальных учеников об опасности. Но мне была невыносима сама мысль о том, что придётся с кем-то разговаривать, да ещё рассказывать о смерти Дали. Я послонялся без дела по квартире, чтобы хоть немного оттянуть неизбежный момент отправления, забрёл на кухню и понял, что с утра, кроме бутылки вина и чашки кофе, у меня маковой росинки во рту не было. А ещё понял, что долго теперь не смогу даже смотреть на еду, после уборки в прихожей меня всё ещё подташнивало. Не получится из меня хладнокровного мачо.
Наконец я решился и, как на плаху, направился к любимому креслу. Долг прежде всего. Проходя мимо прихожей, я вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. За дверью кто-то стоял, я мог в этом поклясться, хотя оттуда не доносилось ни звука. Я застыл, прислушиваясь, и действительно вскоре услышал неясное шуршание, как будто кто-то переминался с ноги на ногу прямо под моей дверью. Вот тогда я разозлился. Какого чёрта я тут хожу на цыпочках? Надоели мне до смерти эти маньяки с пистолетами. Вертер, что ли, вернулся за забытым оружием? Или решил-таки довести дело до конца? То дверь ногой вышибает, а теперь нерешительный такой переминается с ноги на ногу. А позвонить в звонок слабо́? Я резко развернулся и, подойдя к двери, распахнул её настежь.
Но это был не Вертер. За дверью стояла Алиса, и она как раз собиралась позвонить, когда дверь распахнулась. От неожиданности она отпрянула назад и чуть не упала, споткнувшись о выщербленную плитку. Вид у моей милой был довольно странный, даже по сравнению с шаманским прикидом. Её одежда скорее напоминала пижаму, чем цивильное платье. Старые треники и длинную растянутую тунику, надетую на голое тело, дополняли мягкие шлёпанцы с заячьими ушками. Только это я потом рассмотрел, а в первый момент я увидел только её глаза. На меня смотрела МОЯ Алиса. В этом взгляде смешалось всё: и боль такой долгой разлуки, и радость встречи, и сомнение, а что, если у меня семья, дети, и вообще, я её разлюбил. Я протянул руку, и Алиса переступила мой порог. Только почувствовав тепло её ладошки, я поверил, что это не сон.
— Здравствуй, Лиса, как долго тебя не было, — я всё-таки это сказал.
