И любимая оказалась в моих объятьях так естественно, как будто не было десяти лет разлуки. Поцелуй был очень долгим, а потом мы, не разжимая рук, опустились на колени прямо в прихожей. Это было сродни древней магии. Мы просто сидели и смотрели друг другу в глаза, как когда-то в пятом классе. Наше дыхание стало единым, сердца бились в такт, мы прорастали друг в друга, как прорастают ткани тела, затягивая открытую рану. Только от нашего врачевания не оставалось уродливых рубцов. Пропасть, что разверзлась между нами десять лет назад, закрывалась, не оставляя и следа, и на её месте вырастала высокая трава и полевые цветы. Почему-то именно такой образ вставал у меня перед глазами каждый раз, когда я позже вспоминал этот момент.
Наутро оказалось, что мы забыли закрыть входную дверь, но тогда мы этого даже не заметили. Мы вообще не видели ничего, кроме друг друга. А потом мы встали и, не разжимая рук, пошли в спальню, роняя по пути части своей одежды. Этой ночью мы не спали ни минуты, только под утро Алиса задремала на моём плече, разбросав по подушке прядки волос цвета расплавленного золота. А я лежал без сна, слушая её дыхание, и наблюдал, как первый лучик солнца подкрадывается к золотистым нитям. Больше всего в тот момент мне хотелось, чтобы время остановилось, и день никогда не наступил. Вот так бы вечно лежать, покачиваясь в волнах бесконечного счастья и покоя, а остальной мир пусть катится ко всем чертям.
Но это я просто не подозревал, что может быть даже лучше. Моя девочка проснулась, и я на руках отнёс её в душ. Оказалось, что в душе полно места для двоих, особенно, если стоять, крепко прижавшись друг к другу. А потом Алиса готовила завтрак, а я варил кофе, и нам совсем не было тесно вдвоём у одной плиты. Мы азартно уплетали яичницу прямо из сковородки, видимо, за ночь очень проголодались. Мы пили кофе, усевшись вдвоём в моё любимое кресло. И за всё это время не сказали ни слова. Слова были не нужны, им бы всё равно не хватило силы и глубины, чтобы передать то, что творилось в наших душах. Но вдруг Алиса вздрогнула, и взгляд её сделался испуганным.
— Тоша, я должна вернуться, — она словно бы просила у меня прощенья, — я ведь ушла даже не простившись. Так нельзя, не по-людски это. Я быстро, к ужину уже буду дома.
— Я пойду с тобой, — мой голос прозвучал тихо, но безапелляционно.
Мне ужасно не хотелось расставаться даже на миг, не то что на полдня, но Алиса замотала головой.
— Не нужно, я справлюсь, — она поднялась с моих колен и начала оглядываться в поисках своей одежды. — Гор очень хороший и мудрый. Он всё поймёт.
Моя девочка рассеянно натягивала треники, привычным движением поправляла упавшую на лоб прядку и рассказывала, как открыла моё письмо и увидела нашу школьную формулу. И её накрыло, память восстановилась почти мгновенно, так что до фотографий дело не дошло. Она всё ещё плохо помнила свои злоключения в тундре, но, главное, она вспомнила меня и, не рассуждая, как была, в пижаме, отправилась к моему дому. Ей даже не пришло в голову рассказать всё Гору или хотя бы оставить ему записку. Ведь судьба отняла у нас целых десять лет. Не могла же она терять ещё больше времени.
Я слушал Алисин рассказ, и во мне прорастало какое-то смутное беспокойство, словно я забыл что-то очень важное. Я пытался отделаться от этого наваждения, но оно только сильнее впивалось в мой ум, как пиявка. Тем временем моя девочки оделась, и я проводил её до дверей. Потом мы долго прощались, словно опять собирались расстаться на десять лет, а не до вечера. Когда дверь за Алисой наконец захлопнулась, меня внезапно пронзила мысль, что я больше никогда её не увижу. Я попытался расслабиться и отогнать эту пакость, но всё было напрасно. Паника нарастала в моей душе снежным комом. И тогда я сдался и принял тот факт, что моя интуиция не с проста бьёт тревогу, и лучше бы мне разобраться со своими глюками, пока не стало поздно.
Стоя посреди комнаты, я рассеянно озирался, пытаясь понять, что же меня так зацепило, но вокруг не было ничего необычного. И когда я совсем было решил забить на всю эту мистику, в памяти вдруг всплыла фраза, оброненная Гором в моём сне. Его слова сработали как ушат холодной воды. Что же я натворил! Ведь знал же про проклятие Гора и Анары, но как-то не подумал, что могу стать его спусковым крючком. Это случалось уже много раз и теперь из-за меня случится снова. В очередном воплощении Анара уйдёт от Гора и должна будет погибнуть. Причём долго гадать, как это случится на этот раз, не приходится. Повторится история многовековой давности. Охотники, не сумев достать меня, выместят свою злость на моей любимой. Нужно немедленно бежать за ней и увести её в Убежище.
