Гелерд помолчал, обдумывая ответ. Этот вопрос Урсен ему уже задавал, но тогда он не счёл нужным на него отвечать.
– Воля. – неожиданно для себя самого, пустился в откровения бывший ученик Тамадара.
– Воля?
– Воля и жертвенность. – подтвердил Гелерд. Ему внезапно захотелось поделиться с кем-нибудь своими размышлениями. – В частности, роль женщины в этом процессе.
– Женщины? – Урсен скривился. – Неужели ты и в правду считаешь, что столь низкое существо способно влиять на Волю и хоть в малейшей степени быть причастной к магии?
– К магии допустим нет. И дело не в них, а в нас.
– Бред.
– У тебя женщина была? – с тоне Гелерда звучало некое подобие превосходства и пренебрежения.
– Нет. Я попал к Учителю ещё мальчиком и он научил меня сопротивляться желанию. Но кое-какое представление имею.
– И после этого ты что-то там говоришь о любви, сам того не испытав? Твои познания не основаны на личном опыте. Не знаю, как ты прошёл инициацию, но позволь узнать, как ты собираешься возвышаться, если у тебя нет ничего дорогого.
– У меня есть любовь толпы, и я готов принести её в жертву, когда придёт время.
– Любовь толпы – это смесь страха с корыстью, и я сильно сомневаюсь, что это подходящая жертва.
– Дело не в самой любви, – возразил Урсен, – а в твоём отношении к ней. Это для тебя она должна что-то значить. Это ты отрекаешься. Вот ты спросил – была ли у меня женщина. А у тебя была когда-нибудь власть? Не назначенная кем-то и не дарованная свыше, а подлинная, основанная как раз на страхе и корысти, что собственно и есть сущность человека? Нет? Тогда попробуй, и вероятно, женская любовь покажется тебе жалкой и серой, по сравнению с этим.
Урсен не спеша сделал ещё один большой глоток, стрельнув глазами поверх кружки. За спиной Гелерда раздался грохот, сопровождающийся криком.
– Гляди. – он указал на наёмника, который вконец устал ждать, и вышибив дверь, швырнул визжащую девицу внутрь. – Разве можно сравнить обожание толпы с этой жалкой любовью?
– Это не любовь. – с горечью сказал Гелерд, вставая. – Это похоть. Но попробуй сейчас отними её у него. Рискнёшь? Да он оторвёт тебе башку и забудет о своём обожании. Чего говорить о настоящем чувстве. Подумай об этом.
– Может ты и прав. – согласился Урсен. – Но это не мой путь. Хотя я готов подумать. Позже. – он оглядел кучу дорогого барахла на полу, ждущего делёжки. – Но согласись – добыча сегодня знатная. Ещё пара таких городов и мы сможем построить себе по башне. За это стоит выпить.
– Согласен. – примирительно согласился Гелерд. – Выпьем! – и он выплеснул содержимое кружки на пол. – Будем считать это моей жертвой.
И они дружно рассмеялись.
***
Ехать на верблюде оказалось ещё удобнее, чем в прошлый раз, поскольку теперь он сидел один. Солнце пекло. Удивительно – в Сагрне стояла холодная зима, а всего в нескольких днях конного пути стояла жара.
Впрочем, это для Риза было жарко – проводники втихомолку посмеивались над юношей, скинувшего тёплую куртку, изнывая от зноя.
Герва-ха-Во угрюмо восседал на корабле пустыни, морщась всякий раз, как верблюд сильно дёргался – вчерашнее давало о себе знать. Видимо, по этой причине он приказал устроить привал на ночёвку задолго до захода солнца. Ризу ничего не стоило снять, мучавшую мага головную, боль, но он не собирался этого делать, позволив себе эту маленькую месть.
Спать юноша отправился вместе с караванщиками, расположившихся отдельно от конвоиров, поэтому упавшая с неба смерть их пощадила. Рёв раненых верблюдов перебудил весь лагерь, но шестеро воинов уже проснуться не могли. Утыканные стрелами, они навсегда остались лежать на песке.
Герву спас его орёл, успевший разбудить хозяина, учуяв опасность раньше других, но сам спастись уже не успел, пригвождённый к щиту мага. Воинственный старик, вместе с четырьмя уцелевшими бойцами, сбросив тело убитого тотема, готовился к отражению нападения неизвестного врага, взявшегося из ниоткуда.
Погонщики не стали геройствовать и на четвереньках отползли в сторону, сочтя благоразумным не вступать в схватку – брать в караване было нечего, следовательно грабёж не был целью налёта – пришли убивать.
Риз не мог сообразить, чью сторону занять – Гервы или налётчиков. Боевой маг, ошеломлённый внезапностью атаки и потерей тотема, был не в состоянии создать защитный купол – маленькая смерть опустошила его и оставшиеся в живых могли полагаться лишь на свои мечи.
Мага, правда, хватило на создание светящегося шара. Он швырнул его в сторону предполагаемого нахождения врага и не ошибся – серебряная сфера, упав на песок в пятнадцати шагах, разлетелась на множество искр, на мгновение осветив набегавших из темноты. Но прежде чем вступить в рукопашную, из-за их спин прилетело ещё несколько стрел, и обороняющихся стало на одного меньше.
Риза и сражающихся разделял костёр, поэтому оценить обстановку не представлялось возможным. Стараясь хоть что-нибудь разглядеть, он встал как раз в тот момент, когда нападавшие выпустили стрелы, одна из которых угодила ему в ногу, туда же, куда тремя неделями раньше попала Бранда.
