– Сюда! – дернула за руку Фабриса Лия. Она оттащила его в угол, где еще остался кусок крыши. Гнилые доски провалились внутрь и упирались в пол, но под ними все еще можно было укрыться.
– Хороший знак. Все хорошее начинается с дождя, – проговорила Лия.
– У Вас тут столько дождей, что плохому некогда начаться… – улыбнулся Фабрис.
Лия ничего больше не ответила. Она смотрела в сторону от Фабриса, он чувствовал, что встреча эта была ей в тягость.
– А что за обычай нарушил этот человек? Стейнбъерн, его ведь так зовут?
– Да. У нас здесь много обычаев, если ты хороший человек, то рано или поздно ты что-нибудь нарушишь. Все хорошее уходит во тьму.
– Ясно. Точнее, ничего как раз не ясно… Я бы просто тоже хотел знать, чего тут лучше не совершать, чтоб меня не отправили куда-нибудь во тьму. Я едва ли могу считать себя хорошим человеком, скорее всего бояться мне нечего, но уверенности в том, что я достаточный мерзавец во мне тоже нет.
– На площади есть камень с заповедями. Там все это есть.
– На площади, где церковь?
– Да.
– Не замечал. Нужно будет посмотреть.
Лия ничего не ответила. Она смотрела вдаль, где, теперь, все потонуло во мраке и тумане. Вид ее был таким, как будто рядом с ней никого не стояло, будто не было ни Фабриса, ни записки, которую он продолжал сжимать в руке. Она стояла здесь не с ним, а с ветром, с ним они разговаривали на одном языке.
– Раз уж мы оба никуда не торопимся и не знаем, о чем поговорить… в прошлый раз я спросил Вас про демонов, что на счет них? Можете что-нибудь сказать? – вновь заговорил Фабрис. Он уже не надеялся извлечь пользу из этой встречи, но стоять вот так же молча не мог. – Мне достаточно будет знать, в какую сторону идти…
– За ними не нужно идти. Они сами приходят, – проговорила Лия. За ветром слова ее были едва слышны, но Фабрис все же смог понять их значение.
– И что же нужно сделать, чтоб они пришли?
– Любить.
Ответив, Лия накинула на голову плащ и пошла в сторону лестницы. Фабрис лишь проводил ее взглядом.
“Любить” – еще раз прозвучало в его голове. Слово это было новым ребусом, новым ключом к чему-то огромному, но для Фабриса оно не прозвучало по-новому. Он как будто уже слышал этот ответ раньше.
20
Вернувшись в свою комнату, Фабрис переоделся в сухую одежду и сел за стол. Окно весь день было открыто, бумажки, что лежали на столе, разбросало ветром по всей комнате. Фабрис подобрал некоторые из них и положил перед собой. “Любить” – все еще звучало в его голове. Захлопнув окно, он пододвинул к себе лампу и взял записывающее устройство, которое стояло под набросками карт.
– День четвертый, – произнес Фабрис. – Человекомедведи существуют, в этом нет сомнения. Сомнения остались только в том, где именно они существуют. Может быть в лесу, а может в головах, или черт знает где еще. Я уже даже не знаю, что ищу, эта деревня как лавка миссис Дюше, куда заходишь за сигаретами, а выходишь с мешком капусты. Все спуталось. Надеюсь, это все воздействие зловоний, которыми миссис Арнье с утра выкуривала из меня дьявола, все вокруг до сих пор воняет гарью, словно здесь кого-то сожгли. Впрочем, возможно зловонья пропали не напрасно, только что я был на свидании, на которое меня пригласила Лия… Мы полчаса стояли под дождем и молчали. Вместо поцелуя, я получил от нее несколько испепеляющих взглядов и записку, которую, теперь, должен передать Стейнбъерну, похоже, придется встретиться с ним еще раз. Выведать ничего не получилось. Лучшее, что здесь умеют делать люди – это молчать, в этом им нет равных. Между молчанием они могут сказать что-нибудь такое, от чего у тебя в глазах померкнет, но толка от этого ноль, еще ничего из услышанного мной здесь за все время не принесло пользы. Любить – вот что я должен сделать, чтобы найти демонов. Любить! Если спросить человека, как купить булку, должно быть тебе ответят “дышать”. Я уже склоняюсь к плану устроить расспрос Амеди, кроме него никто здесь не способен разговаривать по существу. Завтра опять пойду в лес, куда-нибудь к тем горам, что с севера. Если это будет последняя запись, значит я навсегда остался где-то там…
Закончив запись, Фабрис подошел к окну. За ним стоял полумрак, в котором слышался стук капель дождя о крышу, вдалеке гудел ветер. Фабрис взял со стола один из листов, свернул из него самолетик и запустил в небо. Подхваченный ветром, он взмыл вверх и исчез в черноте.
21
Мистер Мон соскочил с лошади и привязал ее к сосне, кроны которой золотились в утренних лучах солнца, все движения его были резкими, лицо сосредоточенным. Оказавшись на земле, он осмотрелся. Прямо перед ним, среди сосен и мха, стоял сложенный из грубо обтесанных бревен домик. Сам домик был низким, но его конусообразная крыша поднималась на четыре человеческих роста и венчалась черепом оленя, из которого шел дым. С одной из сторон к дому были приставлены несколько недавно срубленных жердей.
