Открыв сапогом дверь, мистер Мон вошел внутрь. Темная комната, в которой он оказался, мало чем напоминал жилье: стены и потолок покрывала копоть, со всех сторон висели блеклые пучки сушеных трав, большая часть места была заставлена деревянными ящиками, покрытыми сверху соломой, и прочим хламом. Тем не менее, здесь жили. Свет, что падал в комнату через небольшое окошко на противоположной от двери стороне, освещал здесь не только хлам, в одном из углов, он вырисовывал силуэт низкорослого мужчины, что сидел на лавке и зашивал сапог. Волос на его голове не было, темное, измазанное сажей лицо его было спокойным, глаза усмехались. Рядом с ним на земляном полу тлели угли очага, дым от которого медленно полз в сторону проделанного в потолке отверстия.
– Как ты здесь еще не сдох? – прокашлял мистер Мон, задыхаясь. Перед головой у него висела засушенная рыба и деревянное ведро. Чтобы пройти дальше, ему пришлось отвести их рукой в сторону.
– Что-то случилось? – спокойно спросил лысый мужчина. Он продолжал шить сапог и усмехаться, не удостоив гостя даже взглядом, как будто не он сам, не факт его появления здесь его не касались.
– Ты только и ждешь, чтобы у нас что-то случилось.
– Значит что-то случилось.
– Случилось… Есть что попить?
Мистер Мон схватил кувшин, что стоял на полу рядом с очагом и вылил его содержимое себе в рот. Лицо его сморщилось, он бросил кувшин и сплюнул на пол.
– Стейнбьерн вернулся, – проговорил он.
– Он и не пропадал.
– В каком смысле он не пропадал?
– Зачем ему пропадать? Он живет в лесу.
– Неужели? И давно он там живет?
– С тех пор, как ты прогнал его туда жить.
– Я прогнал? Я смотрю, ты как будто даже рад, что он здесь живет. Может он еще к тебе и на чай заходит? Нет?
Мистер Мон взял из подвешенной к деревянной балке корзины горсть сушеных ягод и закинул их себе в рот. Лицо его опять сморщилось.
– Говори, что надо, Ортри, и уходи. Я не люблю, когда ты здесь стоишь. Ты плохой человек, плохие люди злят духов.
– Ничего, потерпят твои духи. Меня тоже много чего злит, да ничего… Я пришел послушать, что ты про все это скажешь, про Стейна.
– А что я должен сказать?
– Например, почему он жив? Разве демоны не должны были сожрать его, или что они там со всеми нами делают?
– Мы этого не можем решать, они делают то, что должны делать. Любая жизнь – это хорошо. Нам нужно радоваться, что он жив.
– Так я и радуюсь. Мне-то чего грустить? Я только не пойму, с чего ты здесь такой радостный сидишь. Мне вот интересно, как ты все это объяснишь, как твой волчий язык вывернется, чтобы все объяснить…
– Мои объяснения тебе не помогут, Ортри, ты не умеешь понимать, что я говорю. Вы все приходите сюда, но не умеете понимать.
Мистер Мон усмехнулся и отвернулся к окну.
– Все происходит так, потому что не ты и не я это придумали. Нам незачем это объяснять.
– Это тебе незачем. Ты сидишь здесь, как навозный червь в норе… тебе все равно, что вокруг происходит. А нам сидеть негде. Если Стейнбъерн объявится у нас, я даже не знаю, что может произойти. Что мне сказать людям?
– Зачем тебе что-то говорить?
– Зачем? Да затем, что он вроде бы не имеет никакого права болтаться живым по лесу, но вполне себе болтается. Мы платим за свою жизнь, выгибаемся как можем под этот лес… а он нет. Почему они не тронули Стейнбъерна? Почему я не имею права противиться природе, а он имеет? Может нам и самим бояться нечего?
– Этого нам не узнать, если лес захочет, он сам скажет. Мы должны слушать не свою глупость, а традиции. Пока мы чтим традиции, мы защищены. Это истина.
– Истина… На камне написано, что он может вернуться, так может нам и вправду вернуть его? Появится хоть один человек, который не боится придушить тебя.
Человек на лавке ничего не ответил. Он был все так же спокоен.
– Что-то здесь не так… – продолжил мистер Мон. – Я бы не пришел к тебе, если бы только хотел отделаться от Стейна. Я его не боюсь. Если он и вправду жив, я даже рад за него, он был мне другом… Только вот я за себя не рад! За нас всех не рад, слышишь?!
– Ты ведешь себя, как дурак, Ортри. Мы все знаем, где правда.
– Ничего мы не знаем. В том-то и дело, что никто ничерта здесь не знает! Знаешь, что я хочу больше всего на свете?
Мистер Мон резко повернулся к шаману и вонзил в него свои глаза.
– Я бы все отдал, чтобы поймать его сейчас и узнать, что этот сукин сын там видел! За туманом. Кто его там встретил. Вот чего я хочу.
– Ты и так знаешь, кто там.
– Знаю. Только с тех пор, как я отдал демонам свою жену, правда мне эта больше не нравится! Эта правда превратила нас в слизней!
– Это тьма шепчет тебе…
– Ну так и пусть шепчет! Если уж все это мне она нашептала, то лучше я буду ее слушать, чем тебя! Если тьма хочет, чтоб я был человеком, то пусть я провалюсь в эту тьму, пусть хоть весь мир туда провалится…
– Лес уже сказал свое слово, Ортри, или ты думаешь он обманул тебя? Лес никогда не врет, врут люди. Не мы все это придумали…
– Вот именно, не мы! А страдаем мы! Знаешь, что, я сколько угодно готов терпеть, сколько угодно готов страдать, но обманывать себя я больше не могу.
22
