Фабрис понюхал содержимое: особой разницы не было, пахло так же отвратительно. Но когда он сделал глоток, по горлу его, вместо жидкости, разлилось ядовитое пламя, лицо его исказилось, глаза заслезились. Живым отсюда ему уже было не уйти.
Все сидящие за столом оскалились в ухмылках. Фабрис обрадовался этой перемене. Над чем бы не веселились эти мужчины, угрюмыми они ему нравились меньше.
– Так что, правда, что ты приехал за демонами? – не меняя своего угрюмого лица, спросил Лысый мужчина.
– Как мне сказали, никаких демонов у вас здесь нет, – ответил Фабрис.
– Сказать можно что хочешь.
– Так что, значит они есть?
– Дарн! – прорычал на лысого мужчина с косичкой.
Дарн вылил в рот содержимое своего стакана, утерся рукавом. В глазах его сверкнула ненависть.
– Здесь никто тебе ничего не скажет, есть чего или нет. Все боятся говорить. Наши рты нам не принадлежат.
– У кого есть мозги, тем сказать нечего, – проговорил бородатый.
– Так значит у меня мозгов нет?
– Есть. Только у людей они в башке, а у тебя в заднице, потому у тебя и волосы все на заднице…
– Сказал бы я где твои мозги, Хултерн! – разгорячился Дарн. Он треснул кулаком по столу, так, что тот едва не переломился.
– Да хватит орать! Дайте человеку поесть, – остановил перепалку хозяин забегаловки, который в этот момент вновь вышел на веранду. Он поставил перед Фабрисом еду. – Если мало соли, крикни.
Когда он ушел, на веранде вновь повисла тишина.
– Ты ешь, – проговорил Хултерн. – Лучше Мери никто не готовит.
Фабрис отрезал кусок оленины и съел. Мясо и вправду оказалось вкусным. Прожевать его под хмурыми взглядами остальных мужчин было не легче, чем спеть песню под дулом ружья, но в этот вечер Фабрис был достаточно голоден, чтобы справиться и с этой внезапно возникшей проблемой.
– Чего, как тебе у нас? – спросил Дарн. Слова его прозвучали так, как будто это был не вопрос, а упрек.
– Сойдет. – ответил Фабрис. – Хмуро, но… жить можно.
– Хмуро… Ты еще не видел, что такое хмуро. Вот подожди осени…
– Так что тебе здесь у нас надо? – вновь прорычал мужчина с косичкой.
– Опять ты меня перебиваешь! – вспылил Дарн.
– Отстань от него, Хавел, – вклинился Хултерн. – Пусть ест. Какая нам к черту разница, что ему надо. Если Ортри оставил его, то и тебе бояться нечего.
– Хочешь сказать я боюсь?
– Конечно боишься, – усмехнулся Дарн.
– Я приехал, чтобы изучить животных в ваших лесах, – ответил Фабрис. Одну руку он машинально держал ближе к револьверу. – Я из географического общества. Демоны ваши мне не нужны, если вся проблема в этом. Если вам не нравится моя рожа, то соболезную.
На секунду повисла тишина.
– Еще бы нам нравилась твоя рожа! – усмехнулся Дарн.
– Да и наши рожи, должно быть, тебе не слишком-то полюбились, – добавил Хултерн.
– Что правда, то правда! – усмехнулся Фабрис.
– Ты не бойся, никто тебя не тронет. У нас люди нормальные. Побить могут, обидеть – нет.
– Мне нравится у вас, правда.
– Еще бы тебе не нравилось! Ты пей давай, чего сидишь, такого у вас на юге точно нет. За Хидентар! – проговорил Дарн и поднял над собою кружку. Остальные также подняли над собой кружки и приложились к напитку. Фабрис последовал их примеру.
– В лес одному лучше не соваться, – проговорил Хултерн, – опасно.
– Медведи?
– Нет. Чего их бояться…
– А кого тогда бояться?
– Да есть кого…
– Я слышал про ваших демонов. Краем уха. В заметках одного путешественника нашел…
– И что он там наплел?
– Там говорилось о каких-то существах, наполовину медведях, наполовину людях, что они защищают лес и все такое.
– Какое такое?
– Как я понял, они оберегают лес и вашу деревню, а взамен, вы отдаете им девушек.
– Отдаем? – снова вскочил из-за стола Хавел. К этому моменту он уже был пьян и выглядел еще угрожающее. Между ним и Фабрисом был стол, и лишь он один мешал начаться драке.
– Такого нет и никогда не будет! – проговорил в свою очередь Хултерн.
– Чушь! – заметил Бородатый.
– Легенды и должны быть чушью, – усмехнулся Фабрис. – Их придумывают не ради правдоподобности, а ради того, чтоб было что рассказать за кружкой на другом краю света. Ради того, чтобы посмеяться. Только вот у вас тут, я смотрю, смеяться не любят, стоит мне сказать хоть слово об этом, все как с цепи срываются…
– А над чем тут смеяться? Еще ни одного человека никто здесь никому не отдал!
– Таким как ты, прежде чем отпустить, нужно сначала отрезать язык.
– Мой язык вам не поможет. Отрежьте хоть все языки, только что толку… мне интересна даже не сама легенда, а то, на сколько ее здесь не любят. Если все это чушь, и никаких демонов нет, то чего вы боитесь?
– Мы боимся?
– Да, вы.
– И чего же мы боимся? Может, тебя?
– Я не знаю, чего. Но я бы хотел знать. Стоит мне только рот раскрыть о демонах, к моей роже сразу приставляют ружье…, но я все равно не боюсь говорить… я и сейчас говорю, пусть даже это глупо и без толку. А вот почему говорить боитесь вы, я не знаю.
– Я смотрю, ты долго жить не собираешься, – проговорил Дарн.
Фабрис усмехнулся. Он почувствовал, что уже перешагнул черту, вдоль которой пытался идти все эти дни здесь, это было одновременно глупо и превосходно.
