В поисках ответа он зашел в храм. В этот день было воскресенье, и в храм мог войти любой желающий, не обременяя себя необходимостью пинать сапогом дверь и выслушивать тирады Рига.
Внутри храма было тихо. Сначала, Фабрис решил, что там и вовсе никого нет, но когда глаза его привыкли к темноте, в одном из углов он смог приметить того старика, что вчера встретил на улице и счел за священника. Он сидел на лавке и читал книгу. Как и тогда, на священника он был похож не больше, чем сам Фабрис.
– Помнится, вы сказали мне, что книги Вас не интересуют, – поприветствовал его Фабрис.
– Я говорил, что книги не интересны мне как человеку. Сегодня я священник.
Фабрис заглянул в книгу, что читал мужчина, она была написана все тем же непонятным языком, на котором были написаны здесь все рукописи и заповеди. В библиотеке он этой книги не видел.
– А что это за язык, на котором здесь все написано? Какое-то местное наречие? – спросил он.
– Это язык Вольвгорна, на нем говорили Унгулдуры. Точнее не язык, а шифр, слова те же, что и в общем языке, только пишется все иначе. Сейчас почти никто не знает его, все забыто.
– Понятно. А кто такие Унгулдуры, какое-то воины?
Нет. Сейчас так принято называть воинов, но в начале все это были золотоискатели, бунтари, убийцы… кого здесь только не было. Все, кто шел сюда за новой жизнью звали себя Унгулдурами. Знать этот язык, когда-то, у них значило быть своим. Сейчас его все забыли, от всего прошлого этих земель только книги и остались.
– И чего же хранят эти книги?
– Почти ничего из того, что стоило бы хранить. Здесь сейчас принято думать, что прошлое было каким-то настоящим, другим… так вот книги как раз хранят то, что добра здесь не было никогда. Почти никогда.
– А что тогда там было, в этом прошлом?
– То же что и сейчас. Ненависть, бесчестье, страх… Никто точно не скажет, что было в первые времена, книги здесь всего не хранят… но я думаю, что добро в этих краях не водилось никогда. Были, конечно, и другие времена, про которые не принято говорить плохо, не так давно здесь еще жили по совсем другим законам. Старейшины четырех семей придумали заповеди, законы для тех, кто хочет жить на озерной земле. Хидентара еще не было, все это было озерной землей. Если люди и вправду жили по этим заповедям, то времена эти, должно быть, были и не так плохи… Но все ушло. Тогда как раз все и началось, вся эта чертовщина с духами. Каждый раз, когда человек начинает здесь думать о добре, что-то начинается.
– А разве сейчас здесь не живут по заповедям?
– Живут. Только это уже не те заповеди, что писали старейшины озерного края, тут все уже сотню раз переписали. Каждый новый род пишет историю под себя, всем кажется, что старые истины для новых времен уже не нужны. Я сам не знаю, так что много не скажу, но мой дед, еще застал и другие времена. Он пришел сюда, когда здесь уже было относительно мирно, хотел попытать удачу с золотом… Так вот он говорил мне, что в его время были другие законы, которые сейчас уже все забыты. Началась вся эта история с духами, все перевернулось с ног на голову – добро стало злом, зло добром… Сам видишь, наверное, до чего тут все дошло. Вместо страха перед господом здесь выбрали страх перед дьяволом, и никто не видит в этом ничего плохого, словно все это одно и то же.
– Я успел это почувствовать. Мне уже начинает самому казаться, что от добра здесь лучше отречься…
– Я так не считаю. Добро всегда остается добром, отречься от него значит сдаться. Даже если кто-то решил, что добра не должно быть, это почти ничего не меняет. Не должно быть как раз всего этого… Но людям этого не объяснить. Когда собака приучена к боли, ее уже не отучить, она отгрызет тебе руку, лишь бы не лишиться боли.
– Я как раз хотел спросить Вас об этом. Мне кажется, что я мог бы многим здесь помочь своим делом, прояснить. Но у меня уже такое чувство, что лучше бы мне во все это не соваться, лучше бы закрыть глаза и пройти мимо… Я хотел спросить, что думает ваш бог, на счет всего этого? Если, конечно, у бога здесь есть свое мнение.
– Я не буду ничего говорить тебе за нашего бога. Боги здесь слишком похожи на людей. Я лучше скажу за человека. Есть такая поговорка, что если жалеть снег, то не будешь рад солнцу, так вот отказываться от солнца, чтобы сберечь снег, это не доброта, это глупость. Делай так, как считаешь правильным, а все остальное пусть идет к черту.
– Честно говоря, я удивлен слышать такое от Вас. В этой деревне я слышал много чего, но такого, по-моему, не говорил еще никто.
– Посмотри на меня, чего мне бояться? Я уже слишком стар, чтоб хоть чего-то бояться. Отними у любого человека страх, и он заговорит точно так же.
– Спасибо Вам, за эти слова. Впервые за все время я рад, что зашел сюда.
– Не благодари. Я готов говорить это всем, да никто не готов слушать. Так что спасибо тебе, что зашел.
