– Все понятно.
– Что понятно?
– Похоже меня неплохо разыграли. Смешно…. Не понятно только, почему Лия….
– Что Лия?
– Да ничего, не важно. Ты не знаешь, я в итоге отрубил эту голову, или нет?
– Откуда мне знать?
– Ладно. Думаю, она уже мало что поменяет. Было бы неплохо, конечно, треснуть ей по роже одного ублюдка, но пусть подавится. Как говорила моя бабушка, месть оружие слабых.
– Радуйся, что твоя башка на месте. Хотя может быть и стоило бы отрубить.
– Я радуюсь. Ты расскажешь, что у тебя случилось с Рулу? Он вернул мне записку, которую я отдал тебе… если честно, я думал тебя уже нет в живых.
– Я уже тоже думал, что меня не будет в живых. Рулу заманил меня к скалам, я там уже ничего не соображал, как раз прочитал записку, думал только как придушить тебя, когда найду… Там на меня напали. Оглушили камнем. Я должен был висеть здесь же, на этом столбе, не знаю, почему меня оставили в живых.
– Понятно. Если ты отвяжешь меня от этой жерди, возможно, в живых останусь еще и я. Я думаю вместе нам будет проще найти какой-то выход из всей этой истории.
– Выхода здесь нет.
– Может и нет. Тем не менее я бы предпочел судить об этом в качестве живого человека, если у тебя, конечно, нет на это своего взгляда.
38
Фабрис собрал все свои чемоданы и покидал их в кучу перед печью, перекрыв тем самым половину комнаты. Открытым оставался лишь чемодан с бутылками виски. В печи потрескивал разведенный огонь, отсветы которого плясали на обшарпанном полу, на улице светило солнце. Его лучи заливали золотом лежавшую за стеклами улицу, но все их усилия были бесплодны – погода стояла столь холодная, что Фабрис даже не решался открывать окно. Он лишь смотрел в него и радовался, что у него нет никаких причин выходить из комнаты.
Чайник, что стоял на печной плите, закипел, Фабрис снял его и заварил себе в кружку чай. От кружки по рукам его поползло тепло. Чай пах травами, которые местные жители добавляют почти во все и пьют их как лекарство от любой болезни, сам же Фабрис не замечал в этих травах ничего, кроме более-менее сносного вкуса. Время от времени он верил в сверхъестественные силы, но только не в этот день. В этот день он не верил ни во что.
Фабрис выгнал с окна бьющуюся о стекло бабочку и снова вернулся к печи, там он сел на стул, что раньше стоял у стола, но теперь был приставлен к теплой каменной стенке. Рядом на полу лежала украденная книга. Он хотел вернуть ее, но в библиотеку его не пустили – Риг пообещал продырявить ему башку, если еще раз встретит на своем пороге. Впрочем, Фабрис и не собирался больше заходить туда, все это потеряло для него какой либо интерес. Он разочаровался во всем, кроме человекомедведий. Кроме них и забегающей время от времени с едой миссис Арнье видеть ему не хотелось больше никого.
Фабрис спустился со стула на пол, прислонился спиной к печи и раскрыл книгу. Ее содержимое каждый раз виделось ему по-новому – не то что бы во всех этих рисунках и непонятных символах открывался какой-то смысл, смысла в них Фабрис так и не нашел, но вот та бессмысленность, тот по-детски наивный и хаотичный способ изображать сцены каждый раз обретали для него какое-то новое значение. В этот раз он всюду натыкался на изображения треугольников. Где-то они просто висели в пустоте, не имея в себе никакого смысла, где-то же вокруг них стояли люди и животные, здесь треугольники обретали форму жилищ. Что значат все эти треугольники и значат ли они вообще хоть что-то Фабрис узнать не мог. Пролистав книгу почти до середины, он уже хотел закрыть ее, но взгляд его зацепился за один из рисунков – нечто вроде гейзера, вокруг которого плясали фигурки безголовых людей. Рядом были нарисованы те же самые треугольники.
Усмехнувшись всей этой бессмыслице, Фабрис захлопнул книгу и отбросил ее в сторону. После праздника он разлюбил прогулки, разлюбил лес и все те виды, что прежде казались ему магически-прекрасными, так что теперь заняться ему было совершенно нечем. Оставалась только работа. Впрочем, единственное, что он мог сейчас сделать – послать к черту все пустые размышления, собраться и пойти за туман. Но идти он туда не хотел. Ему не нравилась погода. Он каждый час порывался схватить сапоги и броситься в лес, но в последний миг его останавливал ледяной ветер, который дул с озера и промораживал до костей.
За стеной послышались шаги. Сначала это был далекий, приглушенный звук, что доносился снизу, но уже через несколько мгновений дверь открылась и в комнату ворвалась миссис Арнье. Она была как всегда жизнерадостна и бесцеремонна. Если бы эту женщину похитили демоны, то вернули бы ее назад через три дня, – подумал Фабрис, улыбнувшись. Что-то человеческое в нем попыталось поднять его с пола на ноги, но он решил не поддаваться этой слабости и сидеть так, как ему хотелось.
– Миссис, Арнье, Вы… – поприветствовал Фабрис. Он был рад, что она зашла. С ней он всегда мог спорить, а это было лучшим средством от тоски.
