Во мне, наверное, есть что-то байроническое.Это та необычайная высота, с какойМой врождённый порок хочет броситьсяВниз башкой. Мне иногда хочетсяПроломить башкой все палубы мира,Чтоб оказаться в море любви.Теперь я любим одной сумасшедшей старухой,Которая каждый день устраивает себеПохороны: она ложится на свою пыльнуюСкрипучую кровать, а я громким голосомДолжен её отпевать, читая чьи-тоТёмные стихи, похожие на отходную.Недавно я узнал, что эти стихи принадлежатОдной юной и очень красивой поэтессе.У этой поэтессы и у старухи роман:Обе они помешаны на нелюбви кЧеловечеству, и, напротив, они любятМучить себя укусами кошек, собак и даже клопов.Странно, что у них не ладится дружба с тарантулами.III.Только что я был представлен этойПоразительной, загадочной девушке —А когда будто я был представлен сам самому себе:Я никогда, слышите, никогда не виделТакого полного отражения себя вЮном существе, да ещё и женщине…Я почувствовал, как соломенная крышаМоей головы поехала… Я говорил всегда себе,что я рано или поздно встречутакую изящную девушку, с которойОбнявшись на вечную разлуку иВерную смерть, я с радостью брошусьС вершины Монблана. Кажется, это тоСущество, рядом с которымЯ не боюсь ничего.Я, кажется, вам не представилМоё божество – знакомьтесь, – Ольгина.IV.
