Послушай меня. Будь нищ, как бродяга, материально, но будь богат, как Апполон, духовно. Найди свою Церцею. Влюбись, наконец. И ты скоро увидишь, что твои планы реализуются как по мановению волшебной палочки. Женщина и только она (желательно молодая и красивая) поможет тебе реализоваться как личности. Верьте вдвоём в рай в шалаше, читая при этом Шекспира и Шиллера, ища утешения у Пушкина и Блока, не веря злобным речам, но веря себе, в бессмертие души и вашего дела, в бессмертие искусства.
Слава настигнет Вас сама, как грозовая туча. Но опасайтесь раньше времени попасть под град золотых монет».
Ловлю себя на том, что всё меньше думаю о Гогене. Нахожу, что теперь это хорошо. Прав был Гоген, когда утверждал, что он дикарь. У него темперамент, недюжинный характер и ум если не хищника (в неопасном смысле), то дикаря!
Я всё чаще возвращаюсь в мыслях к поре моей юности, когда я часами мог рассматривать репродукции с Леонардо, Веласкеса, Рембрандта, Венецианова, это мне, помнится, доставляло истинное наслаждение. Но и теперь, кажется, я нахожу бездну поэзии в вещах этих мастеров. Кажется, Сезанн провозглашал новую живопись продолжением живописи Пуссена, иными словами, Пуссен на новый лад. Почему бы нам в России на рубеже 21-го столетия не воскликнуть: «Да здравствует Венецианов и вся его школа!» Итак, Венецианов на новый лад? А почему бы нет? Дело идёт к возрождению России, а более русских художников по духу трудно представить.
Григорий Сорока, на мой взгляд, – самый поэтичный художник в нашей русской живописи. По крайней мере, более пленительного голоса в ней я не знаю. Это Есенин в нашей живописи.
Я влюблён в его полотна с детства. Когда говорят о прозрачности живописи Сальвадора Дали, я вспоминаю этого одарённого самородка. Посмотрите его «Кабинет в Островках», разве это живопись дилетанта!
Григорий Сорока в своей живописи по-детски наивен, ещё даже робок, но какое уважение к предмету, которым он занимался, сколько фантастического терпения и любви в выписывании деталей!
Какая досада, что этот могучий талант не получил своего развития и сгорел, как свечка, до срока. Впрочем, в России не умели ценить талант никогда!
Два великих крепостных Тарас Шевченко и Григорий Сорока тому два ярких примера, да и они ли только…
Определённо, я человек 19-го века, я люблю прозу Лермонтова и поэзию Тютчева. Мне нравится буколическая лирика Вересаева и Апухтина и вообще всякая «обломовщина» мне по душе. Моё сердце улыбается, когда я вижу усадебную живопись Алексеева и Зеленцова. Мне хочется затаить дыхание, когда я перелистываю репродукции картин Венецианова. А подле «Кабинета в Островках» Григория Сороки я бы, кажется, согласился жить. Такой покой и уют, какого нынче не сыщешь. Так и слышно, как подле мальчика, читающего книгу, тикают часы. А за окном… Вот за окном будто бы и начинается настоящая поэзия: вот звякнул колокольчик Милюковской брички, из неё выходит незнакомая госпожа и гладит по головке дворового мальчика. Вот:
Вот промелькнуло перед окном милое курносое личико его дочки Лидии, эдакой Машеньки из «Капитанской дочки», воспитанной на французских романах. А вот… но это снова барин, теперь чем-то разгневанный и сердитый, ещё в сенцах слышится его громкое хлопанье дверью и угрозы то ли собаке, то ли человеку: «Запорю!»
Меня так и передёрнуло, словно это я писал красками этот великолепный этюд с таким тщанием и усердием, какого барин, конечно, оценить не смог…
Бедный барин, видно, долго по твоим косточкам будет, будто вурдалак, скакать ветер.
Пошто замордовал Григория!
Не многих ябедников я смог бы вынести, но таких, как Дега, в любое время и всегда.
Живи я в эпоху Дега, я бы приохотился носить его трость и ходить с ним под руку. А отпусти он одну или две остроты в мой адрес как художника – я бы был польщён.
Вот, например, одна из его острот в мой адрес: «А! это тот, который делает в год по точке, как Сёра?»
Всем известно, какую неприязнь испытывал Дега к литераторам, особенно к тем, кто любил поболтать о живописи. Меня бы он просто прибил двумя гвоздями к стенке за то, что я выбалтываю секреты живописи.
Я задаю Дега мысленный вопрос: «Разве поэт и художник в одном лице не совместимы?» И получаю мысленный ответ: «Вот Вы тому – яркое подтверждение».
Я выбалтываю секреты живописи. В это трудно поверить, но Дега бы мне поверил…
«Рисунок – это не форма, это манера видеть форму». Многих эти его слова (Дега) ставили в тупик, но я не знаю ничего лучше этого высказывания – тут весь Леонардо.
Ни одна из острот Дега не прошла мимо ушей современников. Даже Энгр, и тот бы острослов.
Догадываетесь, почему нет острот у Шилова?