Журналист: Такая страничка с таким громким названием просуществовала на просторах Рунета два дня, автор её – московский поэт и художник Сергей Иконников. В Интернете (в умных кругах пробежал лёгкий смешок, потом он перешёл в хохот, а потом в отборную брань). Через несколько дней эта крошечная публикация с громким заявлением исчезла. Мы решили разыскать автора, им оказался художник и поэт, который и решил поделиться с нами своими соображениями.
Итак, Вы уничтожили свою публикацию в Интернете или отложили её до лучших времён?
Художник: Я – скептик, такие «лучшие времена» для меня, кажется, уже не придут никогда.
Журналист: Итак, Вы действительно знаете, как писал Рублёв?
Художник: Да, знаю.
Журналист: Как же?
Художник: Примерно так, как писал стихи Пушкин. По природе своего видения Андрей Рублёв был великий поэт, и Муза Рублёва, когда являлась в его келию, приносила ему не звуки песен, не стихи, а его дивные краски. Но смею утверждать, процесс поэтического творчества, каким владели и Пушкин, и Лермонтов, и Блок, и Рублёв, очень родственен: предчувствие пришествия Музы, пришествие Музы и транс. Пушкин об этом верно сказал:
Журналист: Ну, положим, это вовсе не новость, что Андрей Рублев был поэтом, ведь ещё Ксения Некрасова писала:
Художник: Ксения Некрасова хорошо и очень верно сказала о Рублёве. Но она только догадывалась, что Рублёв – великий поэт, а я это знаю и аргументировано об этом говорю. Мной написано эссе «Прежде и потом», которое и разместил в Интернете, и которое вызвало такой резонанс. Запахло жаренным… наша публика совсем ещё как младенец слепа в этом вопросе, когда вопрос касается творчества А. Рублёва: все, даже специалисты, встают на дыбы и готовы вам глаза выцарапать… Но, честно говоря, я не думал, настолько наша публика так слепа, но и настолько агрессивна, и так беспросветно темна… Но, как говаривал Ж.-Ж. Руссо, моё дело сказать правду, а не заставлять верить в неё.
Журналист: Я только краем глаза глянул Ваше эссе «Прежде и потом», остальное прочесть не успел. Вы что испугались скандала? Вы решили, что Вас не поймут? Вы убрали свою публикацию, потому, что…
Художник: Не испугался. Но я не готов через интернет-скандал обсуждать такую сложную художественную концепцию. Я не боюсь скандала, но я слишком долго вынашивал эту правду, чтобы позволить невежеству плевать в мою сторону, как в сторону какого-нибудь записного лузера, который соорудил свой перформанс… Это моя боль, это – правда, но это не перформанс! По-моему, моё эссе «Прежде и потом» давно уже заслужило другую трибуну, интеллектуально более продвинутую, учёную и умную. Например, какой-нибудь ученый и авторитетный журнал. На днях я задумал написать очерк об иконописи и назвал его «Троица», быть может, пошлю его в ГТГ, пусть там немного потешатся и посмеются надо мной!
Журналист: Наш издательский «Дом КП» – один из самых мощных в России, если Вам это подходит, мы издадим Ваши статьи, монографии, эссе и очерки.
Если Вы не боитесь скандала, мы их озаглавим «Я знаю, как писал Рублёв».
Художник: Мои книги (их много!).
Журналист: Хорошо. Но вернёмся к Андрею Рублёву. Вы в своём нашумевшем эссе «Прежде и потом» (это название, по Вашим словам, Вы намеренно позаимствовали у Поля Гогена) открыто и прямо говорите о связи между искусством Древней Руси и художников постимпресионизма. Не слишком ли это поспешно и легко Вы ставите на одну доску творчество Ф. Грека, А. Рублёва и П. Гогена… Что это? Провокация или всё-таки своеобразный перформанс – то, о чём говорит Никита Михалков…
Художник: Нет, это не провокация (я далёк от провокаций в Сети и от каких-то намёков, не тот возраст). Я говорю правду. Художественно-поэтическое творчество Ф. Грека, А. Рублёва и П. Гогена очень родственно. Эти три великих художника имели родственное поэтическое видение, хотя и разные плоды срывали с него. Это не то, что три горошины в одном стручке, но это, как минимум, три горошины в соседних стручках! Зная сложность, мощь и целеустремлённость натуры Поля Гогена, зная в общих чертах, каким образом Богом даётся на земле подобное видение мира, мы можем проложить мостики для понимания творчества и личностных особенностей и наших великих иконописцев. Поверьте, эти три великих художника, были и великими поэтами, и они уже давно там (наверху) обнялись и обменялись крепким рукопожатием, потому что более родственного видения и мирочувствия трудно подыскать. По мне, так эти три художника просто близнецы-братья. И они это уже знают давно – мы не знаем…