Только одна фигура Богородицы из Деисусного чина Благовещенского собора не имеет тех «недостатков» устойчивости, о которых мы говорили выше. Но об этом можно было и не писать, потому что я это слишком субъективно и специфически вижу.
Известный искусствовед А. Сарабьянов из известной семьи искусствоведа и академика Д. Сарабьянова, он немного не прав, когда говорит, что монохромный цвет росписей Феофана Грека в Новгороде в храме Спаса Преображения на Ильине улице объясняется только одним – это особым аскетическим складом души художника и его склонностью к «бесцветию» и суровостью взгляда исихазма на мир.
Я возражаю, я говорю, что монохромные, как бы выцветшие краски фресок этого храма – это, как говорится, «продукт горения времени», не надо забывать, что этим краскам более 600 лет! И за свою историю этот храм пережил не один сильный пожар… Первоначально краски этих фресок были яркими, броскими, мощными и очень живыми, они были охвачены также необьяснимой силой богомыслия! Поэтому искусство Ф. Грека так поражало его современников на Руси! «Неведомою и необычайною росписью» назвал эти фрески в Новгороде древнерусский писатель и монах Епифаний Премудрый. И он был прав: такой свободной мощи и такой цветовой и световой свободы в трактовке библейских сюжетов в русской стенной религиозной живописи ещё не было! Это было ново и неожиданно, как какой-то неизвестный ветер с Балкан и с Южных морей…
Это была философия, мистика и одновременно
А далее мировое искусство точно запамятовало о многом в себе, искусство подобного поэтического рода как бы погрузилось в забытьё, в нём начался наблюдаться какой-то провал памяти и даже пропасть… И только в конце 19-го века во Франции это видение снова напоминает о себе и о своём могучем воздействии на мозг и душу человека – это видение как бы делает кульбит и напоминает о себе в лице «дикаря и мечтателя», художника… Поля Гогена! Это сильно упрощённая и недооценённая фигура художника в мировой живописи, корни его искусства, восходят, вероятней всего, к седой древности… Эти корни в глубине своей очень родственны и корням Ф. Грека!
Вот какими изначально красками должны были быть и краски феофановых фресок, что, собственно, и подтверждено в раскопках на горнем месте в церкви Спаса Преображения в Новгороде! Они должны были быть такими же свежими, яркими и живыми, как и у Поля Гогена. Для меня это очевидно.
Так что В. Сарабьянов и другие наши современники просто не понимают искусства великого византийца, они не понимают природу его видения.
Незнанья жалкая вина, как говорил А. Пушкин. И ещё необоснованное высокомерие научных кругов в Москве – это всё только вредит выяснению правды искусства и не открывает, а закрывает нам глаза на
Когда я смотрю на свои картины последних лет, краски которых точно выгорели на солнце и потеряли интенсивность цвета (как, кстати, точно обожжённые краски на фресках Феофана Грека в Новгороде, которым более 600 лет!), я говорю: «Вот совершенно родственные краски-близнецы, которые уничтожены точно огнём! Но одни краски, по-видимому, поблёкли вследствии многих пожаров, а другие погибли вследствии пожара в мозгу художника, в котором полыхал какой-то пожар… В мозгу художника как будто вследствии перенапряжении перегорела нить накаливания лампочки…»
Но кого теперь это волнует? Кому теперь это интересно? И кому это нужно теперь, что я бы мог многое вам поведать и об искусстве Феофана Грека и Андрея Рублёва, и Поля Гогена, да и об искусстве их близкого родственника с печальной судьбой Сергея Иконникова…
О великом учёном В. М. Бехтереве, изучавшим всю жизнь мозг человека, его коллеги говорили, что анатомию мозга знают только двое: Господь Бог и Бехтерев… Хочется добавить, что в нашем случае и мозг великого византийца Ф. Г. и великого француза П. Г., и нашего Андрея Рублёва – это великая всечеловеческая тайна, которую мы хотим разгадать. Но, по-моему, только Богу известна эта великая тайна творчества, она даже такому великому учёному и психиатру, как В. М. Бехтерев, была не