Я застываю посреди зала, как загипнотизированная наблюдая за ее пружинистыми передвижениями босиком и методичными ударами по мешку, не в силах отвести взгляд.
Но я не единственная, кто наблюдает за ним. Рядом с ним стоит Матвей. И я вздрагиваю, когда он неожиданно ревет:
— Сильнее. Ты бьешь как девочка. Такими ударами ты только разозлишь противника.
Его грубый голос выводит меня из оцепенения. Я оглядываюсь по сторонам и кидаюсь наперерез Максимке, который, бросив игрушки на пол, направляется к гантелям, лежащим у стены в ряд. Они слишком тяжелы для того, чтобы он сдвинул их, но, те не менее, это все еще может быть опасным для ребенка.
— Иди-ка сюда, дружок, тебе нельзя туда, — подхватываю его на руки.
Должно быть, от волнения мои слова звучат слишком громко. В воздухе повисает мучительная тишина, когда все замирают и оборачиваются на меня.
Все. Кроме одного.
Илья
Сосредоточившись, еще раз бью по мешку. За ним стоит Марк и держит его, чтобы тот оставался неподвижным. Матвей стоит в стороне, наблюдая за мной, время от времени давая указания и ругая меня за то, что я недостаточно сильно бью. Плечом вытираю пот со лба, расставляю пошире босые ноги и… замираю.
Мое сердце колотится быстрее, чем от напряжения, вызванного тренировкой. Теперь оно готово выпрыгнуть из груди, когда я слышу голос. Этот голос я не спутаю ни с каким другим. Глубоко вздыхаю и заставляю себя оставаться лицом к тяжелому мешку. Но это не имеет значения. Я чувствую ее присутствие. Мне слышна легкая поступь ее шагов. Теперь она совсем близко. Я ощущаю это кожей.
— Я рассказала Софии, — доносится ее несмелый голос прямо за моей спиной.
Усилием воли расслабляю напряженные плечи и опускаю сжатые в кулаки руки, краем глаза замечая ледяной взгляд Матвея, скользнувший от меня к женщине, стоящей позади меня.
— О чем рассказала? — спрашивает Марк, когда я начинаю медленно поворачиваться.
Наконец я встречаюсь с ее карими глазами, которые сосредоточены на мне. Глазами, по которым я так сильно скучал. Она держит на руках Максима. От этого грудь больно сдавливает тисками. Мне представляется, что это сын Ники. Ребенок от другого мужчины. Так и случится однажды, пока я все еще буду безуспешно барахтаться в своем болоте сожалений и самобичевания. Мне никогда не получить искупление.
Марк встает между нами, разрывая наш безмолвный разговор взглядами, и забирает сына из ее рук, целуя его в лоб.
— Что она тебе рассказала? — снова спрашивает он, на этот раз обращаясь к своей жене, которая только что подошла к нам.
София поворачивается к Нике.
— Только, если ты не против, — говорит она напряженным голосом.
Ника согласно кивает, очевидно, не желая становится яблоком раздора между Марком и Софией. То, как выжидательно и требовательно он смотрит на жену, не оставляет сомнений, что он не успокоится, пока не получит ответ. Его замашки собственника граничат с одержимостью. Хотя откуда мне знать? Может, это и есть любовь? В последнее время я тоже чувствую себя немного одержимым. Черт! Куда опять направляются мои мысли?
И потом, я совсем не похож на Марка. Он желает присутствовать во всех аспектах жизни Софии. И моя девочка хорошо это понимает.
— Ладно, ему ты можешь сказать. Но только не здесь. И больше никому, — произносит она.
— Конечно, — отвечает София, переводя взгляд, полный таинственного блеска, то на меня, то на Нику. Интересно, что еще та ей рассказала? — Марк, пойдем-ка на кухню. Мне нужно покормить Максима. Поговорим потом. Когда приедем домой.
— Но мы с парнями еще не закончили…
— Марк! Сейчас! — в ее тоне проявляются властные нотки. Кто бы что ни говорил, София дочь своего отца.
Она многозначительно косится взглядом в нашу с Никой сторону. И тогда Марк берет ее под локоть, держа другой рукой сына, и ведет ее к лестнице с таким важным видом, словно это было его решение. И это заставляет меня улыбнуться. Моя улыбка быстро тает, когда в поле зрения появляется сердитое лицо Матвея.
— Брат, оставь нас наедине ненадолго, — говорю ему, неотрывно глядя при этом на Нику.
— Не думаю, что это хорошая идея.
Вместо того чтобы настаивать, я обхватываю пальцами шею Ники и веду ее в дальнюю часть помещения. Туда, где расположены двери в душевую и кладовку. Она, не сопротивляясь, идет за мной, пока я не останавливаюсь около дверей. Недолго думая, завожу ее в душевую, и, как только дверь за нами закрывается, прижимаю ее к ней, зарываясь руками в ее густые волосы. Жадно впиваюсь в чувственные губы, проглатывая ее вздох удивления, только сейчас по-настоящему осознавая, как сильно я скучал по ней.
Почему я так сильно скучаю по ней? Как могло то короткое время в хижине все изменить? Ее губы — моя зависимость. Так же как и волосы, и ее женственные изгибы. Никогда еще я не испытывал такого сильного влечения ни к одной женщине.
Наш поцелуй похож на отчаяние. Ника обхватывает руками мою шею и отвечает с той же жаждой, что рвет мне грудь. Все вокруг растворяется, включая людей которые находятся сейчас за тонкой дверью. За какие-то несколько секунд вся боль от разлуки стирается.
