Голос её звучал надломлено и тихо, губы дрожали, а на глаза снова начали наворачиваться слёзы. Мысль, что прямо сейчас он отвергает её, оказалась невыносимой. Линали и подумать не могла, что может быть так больно, из-за чего попросту теряла способность трезво анализировать ситуацию. Она искала причину в себе, лихорадочно перебирая в голове заведомо бредовые варианты: что, если она опротивела ему из-за того, что сотворил с ней Тики, пусть это произошло и не в реальности, ведь тот подонок наверняка всё переиначил, превратив её не в жертву, а, допустим, в девицу лёгкого поведения, которая готова пойти на что угодно ради сохранения своих тайн; что, если Аллен отчасти, но поверил Ною.
— Ох, Линали, не нужно, — взмолился Уолкер. — Ты, как никто другой, должна понимать меня!
Аллен до последнего думал, что сможет выдержать это — сможет, если будет придерживаться здравого смысла, а не идти на поводу у чувств. Но Линали всё портила, одной своей реакцией разрушая старательно выстроенную им стену самообладания и решимости.
В итоге юноша, разозлившись как на Линали, так и на самого себя, чертыхнулся, грубо ухватил девушку за плечи и, надеясь достучаться до неё, резким тоном выпалил:
— Да возьми же себя в руки, Линали, и постарайся, наконец, понять меня! — та, вконец оцепенев, испуганно воззрилась на него. — Я не готов жертвовать! Ясно тебе? Ты ведь была там, слышала слова Роад. И знаешь, самое страшное в том, что она права — я действительно опасен. Я носитель, вместилище, предназначенное для Четырнадцатого, а значит, являюсь ничем иным как порождением зла. И я не представляю, что ждёт меня в будущем: смогу ли я выстоять или же буду заточён в собственном теле. — Он вдруг притянул девушку к себе и, крепко обняв, продолжил говорить куда более спокойным, но отдающим горечью голосом: — Нои использовали тебя, превратив, по сути, в расходный материал просто потому, что я к тебе неравнодушен. То же случилось и с Дейзи: если бы нас не связывали тёплые отношения многолетней давности, то ей не пришлось бы пережить всё это. Так что… — Он немного отстранился и взял её лицо в свои ладони. — Линали, я безмерно ценю твою любовь, но не заслуживаю её. Поверь, я не тот, кто нужен тебе. Со мной ты не обретёшь счастья, лишь боль и страдания…
Странно, но его слова, должные воззвать к голосу разума, возымели эффект прямо противоположный. Конечно же, обо всём этом Линали прекрасно знала, но нахлынувшие страхи и сомнения не позволили ей вовремя сообразить, что к чему.
— Ты предлагаешь мне вот так просто взять и отречься от тебя? — девушка положила свои ладони на чужие предплечья и чуть сжала дрожащие пальцы. — После всего, что мы вместе пережили, ты думаешь, я стану беспокоиться о своей шкуре? Думаешь, это меня остановит?
— По крайней мере, я на это надеюсь, — невесело усмехнулся он и, отпустив Линали, прислонился поясницей к перилам, опёршись руками об их края, да с усталым видом опустил голову.
Девушка, пронаблюдав за его действиями, вытерла слёзы рукавом кофты и продолжила, причём на этот раз голос её звучал сдержанно и твёрдо:
— Аллен, выслушай моё мнение по этому поводу. Во-первых, я не хочу, чтобы ты решал всё за меня. Во-вторых, ты, видимо, забываешь, но с тобой или же без тебя я не буду в безопасности. Каждый прожитой мною день — это всё равно, что хождение по краю обрыва. Один неверный шаг — и я сорвусь. И тогда не останется ничего, кроме сожалений. Сожалений о том, чего я не успела сделать за свою короткую жизнь экзорциста. — Она приблизилась к юноше и осторожно накрыла его ладонь своей, тем самым добившись зрительного контакта. — Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я… Мне нужен ты, Аллен, и только ты. Меня не пугают трудности, ведь наша жизнь и так целиком состоит из них, так что я не вижу смысла в том, чтобы отказываться от своих чувств и желаний.
— Хм, а как же твой брат? — с фальшивой непринуждённостью спросил Уолкер. — Он-то уж наверняка не одобрит твой выбор.
— Ну, думаю, со временем он поймёт меня…
Аллен вдруг рассмеялся, безрадостно и неестественно, почти истерично, чем обескуражил девушку.
— Чего ты так смеёшься?
— Глупая ты, Линали, — оттолкнувшись от перил, сквозь смех проговорил он и приложил ладонь ко лбу, взъерошив чёлку. — Наивная и глупая эгоистка, такая же, как я.
Опешив, собеседница не знала, как реагировать на эти слова: выразить обиду или же согласиться с такой отнюдь не лестной характеристикой. В итоге она насупилась, и Уолкер, видя её негодование, посерьёзнел.
— Сама посуди, если брать в расчёт все мои, так сказать, ранее перечисленные «недостатки», то одобрения со стороны Комуи ты точно не получишь. Скорее всего, он попытается проявить недовольство, но поскольку перечить тебе он не смеет, то быстро сдастся, оставив своё мнение при себе…
— Ладно, достаточно, — резко выставив ладонь, сказала девушка. — Я поняла, к чему ты клонишь: если поставлю свои эгоистичные желания выше его чувств, то причиню ему боль.
