Знаю, знаю, я “чуточку” протянула с заключительными главами. Так уж получилось. Сорри. Теперь мне остаётся надеяться только на то, что вы, мои дорогие читатели, по-прежнему интересуетесь этой работой. Эти главы дались мне достаточно тяжело, поэтому мне очень хотелось бы узнать ваше мнение по поводу всей этой истории. Так что не стесняемся, оставляем, пусть и не объёмные, но отзывы ;-)
Приятного чтения)
Вскоре после того как Дейзи ушла, с улицы стали доноситься крики, а в палатку проникать дым и запах гари. Судя по всему, начался пожар. Аллен, в принципе не имея возможности избавиться от пут без подручных средств, попытался встать, но учитывая, что ноги в районе голени тоже были связаны, да и стул являлся серьёзной помехой, не удержал равновесие и рухнул на пол, что значительно усугубило его положение, ведь без посторонней помощи теперь точно не обойтись. Однако ему, будучи способному издавать лишь негромкое мычание из-за связанного рта, рассчитывать на эту самую помощь в ближайшее время определённо не стоило.
Я должен торопиться! — мысленно вопил юноша, стирая кожу на запястьях в кровь. — Должен остановить Дейзи! Остановить! Скорее…
Спустя какое-то время он начал задыхаться, так как дым, сгущаясь и попадая в лёгкие, вызывал кислородное голодание и приступы кашля. Причём с каждой минутой в помещении становилось всё жарче, а это значит, что огонь в любой момент мог перекинуться и на эту палатку.
Сгореть заживо… — с иронией думал он, постепенно теряя связь с реальностью из-за навалившейся, почти непреодолимой сонливости. — Ну и перспективы у меня, чёрт возьми…
Все чувства притупились и, находясь в полубессознательном состоянии, Уолкеру казалось, что он видит сон. Странный, но и не похожий на те, что снились ему раньше. Словно дежавю.
«— Я думаю, ты просто стал жестоким…»
Линали выглядела как-то иначе. Вместо привычных длинных волос осталась короткая стрижка, а одежда совсем не походила на ту, что носят девушки конца девятнадцатого столетия: шорты и открытые плечи отнюдь не придавали девичьему образу скромности, хотя куда больше вопросов вызывали её перевязанные ноги.
«— Аллен, ты всегда улыбаешься…»
Он аккуратно дотронулся до её бледной щеки тыльной стороной ладони, дабы убрать солёную дорожку из слёз. Не отрывая взгляда от фиалковых глаз девушки и ласково улыбаясь, юноша отчего-то сомневался, имеет ли он вообще право совершать этот в некоторой степени интимный жест. Слишком уж много чувств, пока необъяснимых, он вкладывал в него.
«— Улыбаешься, даже когда чувствуешь, что у других на сердце…»
В голосе Линали не прозвучало ни капли укора или осуждения. Она просто сказала то, что думала, то, что её беспокоило и в каком-то смысле настораживало.
То, что крайне озадачило самого Уолкера.
Но ведь я… не такой, — недоумевал юноша, наблюдая, как видение исчезает, превращаясь в размытое пятно да растворяясь во мраке. — Я бы сказал, эта черта скорее присуща Мане, нежели мне…
Аллен, почувствовав, как кто-то кусает его за руку, очнулся, широко распахнув глаза, при этом зашёлся в новом приступе кашля. Как оказалось, прийти в себя ему помог чёрный кот Дейзи. Сидя в полуметре от пленника и виляя хвостом, он всем своим видом излучал невозмутимость. Видимо, это мохнатое создание предпочитало не подчиняться элементарным животным инстинктам, ведь любой адекватный кот при виде огня уже давно бы метался из стороны в сторону в поисках укрытия.
— Эй… Х-хочешь помочь?
Ярко-жёлтые кошачьи глаза, казалось, смотрели на него пронзительно и чересчур осознанно, если не надменно, что невольно вызвало у Уолкера ассоциацию с тем безликим недо-демоном; не хватало разве что раздражающе-издевательской ухмылки.
— Да что ты за тварь т-такая…
— Аллен?! Почему ты здесь?!
Знакомый голос несказанно обрадовал находящегося на грани отчаяния юношу. Мана, расправившись с узлами, наконец, освободил сына, после чего, не церемонясь, закинул его себе на спину, подхватив под коленями, при этом в шутливой форме подметил, что с момента их первой встречи Уолкер-младший всё-таки слегка прибавил в весе. Тот, будучи ослабленным, не стал противиться действиям отца — мол, он не ребёнок, чтоб его на себе таскали — и, положив руки поверх широких плеч, не смог сдержать улыбку.
Снаружи творилось то ещё безумие. Пожар успел охватить почти всю территорию цирка: дымовая завеса лишала нормального обзора, а невыносимый жар обжигал кожу и глаза; крики и плач не затихали ни на секунду; люди, не в силах справиться с огнём, либо разбегались в страхе, либо, пытаясь спасти своё нажитое добро или же запертых в клетках животных, зачастую погибали под обломками обрушающихся построек.
Мана, ни на кого не обращая внимания, уверенно двигался вперёд, а Аллен, неосознанно цепляясь пальцами в отцовский пиджак, старался не допускать даже мысли о том, что, возможно, мог кого-то спасти.
Здесь каждый сам за себя — разве это не железное оправдание?
Я не записывался в альтруисты, — твердил он. — Все они ничего для меня не значат!..
Давящую боль, возникшую в груди, юноша списал на физическое недомогание.
