— Иногда так хочется почувствовать себя привлекательной женщиной, — призналась она. — Всё-таки оболочка маленькой девочки-подростка порой начинает надоедать.
— Ясно, — равнодушно отозвалась девушка. — К слову, вы с Тики разыграли просто потрясающий спектакль.
Собеседница широко заулыбалась и, подобрав обеими руками подол платья, развернулась да неспешно зашагала в сторону юноши, обходя его полукругом.
— Согласна, вышло неплохо. Но как я уже упоминала ранее — мы снова недооценили вас, в частности тебя, милая, из-за чего приходилось частенько импровизировать. Твоё сознание постоянно противилось нашему вмешательству, и стресс, что ты испытывала, к сожалению, только усиливал сопротивляемость, что в любой момент могло вылиться в проблему. — Она остановилась позади Уолкера и скрестила руки. — Дело в том, что мы не могли полностью подавить ваши истинные воспоминания. Необходимо было посеять в вас сомнение, дабы вы начали искать ответы, а заодно…
Роад многозначительно приподняла тонкую бровь, и Линали, поняв, к чему та клонит, изумлённо приоткрыла рот.
— Да, милая, единственное, что здесь не является фальшивым — ваши чувства. Стоило избавить вас от бремени экзорциста, как… — она усмехнулась, — да нам даже делать ничего толком не пришлось. Честно говоря, остаётся только гадать, как давно на самом деле между вами вспыхнули эти самые чувства.
Линали перевела взгляд на Аллена. Он так и не вспомнил, что творится там, за пределами этих иллюзий — это отчётливо отражалось на его лице. Тяжело было видеть его таким растерянным, испуганным, подавленным. Раненый и морально измождённый, совсем не похожий на себя прежнего: ни на того экзорциста, с коим она сражалась рука об руку, ни даже на того рыжеватого циркового мальчишку, которого она, будучи в роли аристократки, полюбила.
«— Они сломают Аллена. Уничтожат его как личность. Другими словами — подготовят оболочку…»
Теперь эти слова, что не давали ей покоя, обрели смысл. Все самые кошмарные опасения подтвердились. Незаурядный план Ноевой семьи вот-вот осуществится. От осознания этого всё внутри Линали похолодело, а сердце начало бешено колотиться, больно ударяясь о грудную клетку. Напрочь позабыв об осторожности, она подалась вперёд и отчаянно выпалила:
— Аллен, ты же понимаешь, что не виноват в смерти Дейзи! Они подавляют твою волю, поэтому не дают вспомнить, кто ты! Они хотят…
Послышался негромкий хруст. Из-за нестерпимой боли, что током прошлась по всей правой руке, на глазах девушки выступили слёзы. Она покосилась на Тики, холодный взгляд которого показался ей каким-то отстранённым, будто он сделал это — наградил вывихом локтевого сустава — не совсем осознанно.
— Линали!
Девушка, вскрикнув, упала на колени, а пришедший в ярость Уолкер на автомате схватил лежащий рядом с телом Дейзи револьвер да прицелился в Ноя. Однако выстрелить не успел. Головная боль, которая и так не хило донимала его, стала настолько невыносимой, что мозг, казалось, непременно взорвётся. В итоге, не выдержав, он выронил оружие, схватился руками за голову и сорвался на крик. Вконец перепуганная Линали, увидев, как из его ушей пошла кровь, умоляюще закричала:
— Останови это, Роад! Пожалуйста, прекрати! Ты же убьёшь его!..
Та, ничуть не скрывая, что испытывает от происходящего немало удовольствия, выждав ещё немного, махнула рукой, приказывая, как выяснилось, находящемуся в тени мучителю ослабить ментальное воздействие. Юноша мгновенно умолк, и Линали, не отрывая от него переполненные слезами глаза, дрожащим голосом спросила:
— Аллен, ты цел? Аллен?..
Он не ответил. Просто не смог. Ощущения были сравнимы едва ли не с предсмертной агонией: всё тело лихорадило, было трудно дышать, а голова раскалывалась так, что ни собраться с мыслями, ни произнести хоть слово попросту не удавалось.
— Я, кажется, не просила тебя прибегать к таким радикальным мерам, папочка, — беззлобно подметила Роад, обратив взор вверх, что сделали и все остальные.
— Девчонка слишком много болтала, поэтому я решил поубавить её спесь, — отозвался некто.
Будучи шокированной, Линали поражалась, почему не догадалась раньше. Стало вдруг невероятно стыдно от того, какой дурой она была, когда не послушала Аллена, когда обвинила его, по сути, в эгоизме, и искренне считала, что обязана оградить «невинного от беды».
Человек в строгом белом костюме, что сидел на перилах второго этажа, облокотившись спиной о мраморную колонну, с надменно-скучающим видом наблюдал за происходящим. В отличие от Роад, которая не торопилась принимать свой истинный облик, он не стал скрываться под личиной герцога: лицо взрослого мужчины в одночасье сменилось юношеским, причём внешние признаки, вроде пепельных волос и типичных английских черт, остались неизменными — иначе говоря, единственной отличительной чертой был возраст да появившийся на лбу рисунок в виде большого глаза в центре и двух маленьких по бокам.
