- Вайолет, - дух появляется за моей спиной, и гости ошеломленно замирают, пялясь на золотого, – моя супруга устала и хочет отдохнуть, - спокойно объясняю я.
Подставной папаша снова бросается к синеглазке с объятьями, убеждая, что будет скучать и скоро вернется к ней погостить. Придурок, так я тебя и пущу.
Девчонка выдавливает из себя скупую слезу, а затем растворяется в воздухе, спрятанная в надежных объятиях вечного.
- Сиэм, быстро за ними, - шепчу я мгновенно возникшему духу. Плевать, что исчезаю, не попрощавшись. Я не собираюсь никому ничего объяснять. Все, что мне было нужно от этого сброда, я уже получил. Я прошу вечного оставить меня за дверью спальни.
- Покажи ее, - я сам не понимаю, от чего сердце замирает в тревоге? Что так боюсь увидеть там?
Стена ползет рябью, открывая моему взору синеглазку. Она медлит, осторожно оглядывается по сторонам, потом, убедившись, что за ней никто не следит, быстро засовывает руку за вырез платья, вытягивая оттуда свернутую бумажку.
- Перенеси, - нетерпеливо требую у вечного, и он выпускает меня за спиной моей тэйры в тот момент, когда она начинает читать переданное ей послание. Я выдергиваю записку из рук глупышки так неожиданно, что она испуганно вскрикивает, а затем, повернувшись ко мне лицом, недоуменно произносит:
- Что ты здесь делаешь?
- Пришел помочь тебе вытянуть шпильки, - осторожно вытягиваю одну из ее волос, и золотистый локон длинной спиралью падает ей на плечо. - Испугался, что снимешь их со скальпом. Ты недовольна, Доммэ?
Она затравлено смотрит на листок в моей руке, хмурит брови, губы подрагивают. Девчонка в ярости.
- Отдай, - шипит она.
- Не раньше, чем прочту, ма Доммэ, - моя наглая улыбка, видимо, бесит ее еще больше, и теперь она почти кричит:
- Как ты смеешь?
- Смею, моя сладкая тэйра. Смею. Я твой муж, - я разворачиваю бумажку, читая вслух.
…«Потерпи немного, босоножка. Я скоро тебя заберу»…
Волна гнева взрывается в моей душе подобно проснувшемуся вулкану, застилая разум алой пеленой ярости. Босоножка!? Кто смеет так ее называть!? Кто смеет думать, что может у меня ее отнять? Убью!
- Тебя заберут только через мой труп, моя Доммэ! - ядовито выдыхаю я, разрывая послание. – Можешь так и передать тому ослу, что это написал.
Синеглазка злобно прищуривается и бросает мне в лицо:
- А знаешь, я не против. Думаю, роль вдовы мне очень пойдет.
Ах ты, зараза… Избавиться от меня решила? Медленно расстегнув пуговицы на фалкоте, подхожу к ней так близко, что замечаю, как быстро движутся зрачки в ее испуганных глазах.
- Ну, тогда следует поторопиться, Доммэ, - обнимаю ее за гибкую талию. - Не могу же я оставить тебя вдовой, так и не сделав своей женой.
Она выскальзывает из моих рук и пятится назад, упираясь спиной в колонну, так неудачно возникшую на ее пути.
- Попалась, ма Доммэ, - шепчу в ее растерянное лицо. Целую упрямый лоб, дрожащие веки, нежные щеки, алые губы. – Моя Доммэ.
Зажатая между мрамором и моим крепким телом, она не может пошевелиться и лишь тяжело дышит, разрумянившись от моих поцелуев. Невероятная. Такая чистая. Как же вкусно она пахнет, от ее запаха у меня напрочь сносит голову. Не могу больше. Опускаюсь на колени, запуская руки под шелк ее платья, осторожно поднимая его вверх. Глажу стройные ноги, целую атласные бедра, упругий живот. Невозможная. Хочу. Нет сил сдерживать себя так долго.
- Ты любишь стоять на коленях, муж мой? – вдруг роняет синеглазка. - А других мужчин больше устраивало, когда на коленях стояли перед ними, - она приоткрывает рот и призывно проводит языком по контуру нижней губы.
Я смотрю на нее и не могу поверить, что это сказала она. Она!? Моя чистая утренняя звезда, мой синеглазый сон! Кровь ударяет в голову и сердце, беснуясь, стучит в груди.
- Убирайся. Пошла вон, – ору я. Она одергивает юбки и ветром вылетает из комнаты, оставляя меня наедине с моей бешеной злостью.
Я в ярости. Воображение рисует в моей голове мерзкие картинки. В порыве буйства я вгоняю тантор в крышку стола по самую рукоять. Твою мать… Найду их всех, если узнаю, что это правда, отрежу члены и заткну в их поганые глотки. Змея… у меня вынесло мозг от одной только мысли, что этот сладкий рот прикасался к кому-то другому. Но ведь она рабыня. Я столько раз делал то же самое с другими, а теперь впадаю в бешенство, понимая, что кто-то мог делать это с ней. Идиот. С чего решил, что она невинна? Зачем посмел мечтать, что буду первым? Зачем бегаю за ней, как бродячий пес, заглядывая в глаза и выпрашивая ласки!? Что со мной? Что сделала со мной эта синеглазая стерва? Почему рядом с ней во мне просыпается что-то такое, чего я не могу ни понять, ни контролировать?
Я ношусь по комнате, не нахожу себе места. Мне хочется крушить и ломать все, что попадается под руку.
- Вайолет, - кричу я. Меня трясет, и появившийся дух ошеломленно молчит, видя меня в таком состоянии впервые. - Унеси меня. Подальше отсюда. Хочу побыть один.
