Пустыня стремительно проносится перед моими глазами, белые пески сливаются в одно длинное полотно, а затем дух выпускает меня в водяных пещерах. Влажный холодный воздух спасительным глотком врывается в мои легкие. Не могу надышаться. Опутанный сетями еще не угасшего гнева, я не замечаю геккона. Блестящий и гладкий, он зависает над водой гигантским знаком вопроса. АхМоргана подползает ближе, уткнув свою огромную голову мне в грудь.
- АхМоргана, - чешу змея за ухом. Он жмурится от удовольствия, громко фыркая и дергая хвостом. Его размеренное урчание многократным эхом вьется под иглообразным потолком пещеры, успокаивающей рябью ложась мне на душу. Смешно… Дурь какая. Вместо того, чтобы осыпать ласками жену, я глажу змея и слушаю, как звонко падают в подземное озеро капли, срывающиеся с каменных сталактитов, белой бахромой повисших над моей головой.
- Хрррр, – геккон лижет мне руки, преданно заглядывая в глаза.
- Спасибо, АхМоргана. Мне легче, - кого я хочу обмануть, себя или змея? Мне не легче, боль лишь притупилась, затаилась где-то в центре сердца острой иглой. Знаю, стоит пошевелиться, и она вопьется в меня смертоносным жалом. Босоножка… Кто посмел так ее называть? Кто посмел мечтать о моей синеглазой тэйре? Мужчина… Так написать мог только мужчина… Любовник. Сколько их было у нее? Кто еще смотрел на эти стройные ноги, целовал эти восхитительные губы, трогал это нежное тело? Кто?.. А она? Она ждала этого письма. Откуда знала, что он ее найдет? Что скрывает от меня? Кто она? Столько вопросов, и я ни на один не нашел ответ. Но я найду. Тебе придется мне все объяснить, ма Доммэ.
- Верни меня к ней, Вайолет, - дух перемещается за моей спиной, тревожно переглядываясь с гекконом.
- Тебе следует успокоиться, солнцеликий, - тихо шепчет вечный. Эхо его слов, летящее по пещере, раздражает меня сильнее, чем зуд злости, засевший внутри.
- Я не прошу, я приказываю. Отнеси к ней, - рычу я на золотого, и он, повинуясь моей власти, переносит в ее спальню.
Синеглазка сидит у зеркала, распустив по плечам волосы, сменив платье на длинный сартан. Холодная и невозмутимая, она медленно проводит гребнем по сияющим золотом локонам. Красиво. Тебе хорошо, ма Доммэ. Ты выбила у меня почву из-под ног, а теперь сидишь и спокойно любуешься собой? Ты мне ответишь за это…
- Кто он? – спрашиваю, встав за ее спиной. Она видит мое отражение в зеркале, вздрагивает, а затем снова становится спокойной, как водная гладь.
- Ты о ком?
- О том, кто написал тебе письмо, - громко произношу я.
- А я знаю? – она пожимает красивыми плечами, нагло глядя на меня через зеркало. – Их было так много, разве всех упомнишь? Может - Моргана, может - Ильдон, а может - Тахар.
И все… Мое зыбкое спокойствие разлетается вдребезги к вонючему драггу.
- Вот и хорошо, синеглазая, что ты такая опытная, значит, ты знаешь, как ублажить своего мужа.
ГЛАВА 18
Боги, как я не поняла обмана!? Он словно видит меня насквозь. Читает, как раскрытую книгу. Он знал, что послы передадут мне записку от Тая, знал и ждал, пока я стану ее читать.
Понимаю, что играю с огнем, когда говорю ему гадости, понимаю, и не могу удержаться. Что-то гнусное и вредное, сидящее внутри меня, заставляет дерзить ему бесконечно. Мне нравится смотреть, как вспыхивает гневом его красивое лицо, нравится причинять ему боль. Я получаю удовольствие, когда вижу его злость и ярость. Хожу по лезвию бритвы, балансируя на грани, и безудержный азарт подстегивает меня еще сильней. Этот мужчина опасен, как остро заточенный тантор. Резкий и беспощадный, он замирает каждый раз в шаге от удара, когда я переступаю черту, обращая свою ярость в испепеляющую страсть.
Я боюсь не его, я боюсь себя. Боюсь своего тела. Под его губами и руками оно податливое и пластичное, как глина. И он лепит из меня какую-то другую женщину: покорную, бесстыдную. Околдовывает своей магией, отбирает мой воздух. Он обнимает и целует, а я не нахожу в себе силы противиться его странной власти над собой. Я должна была оттолкнуть его, ударить, но вместо этого чуть не застонала, когда он стал целовать мои ноги и живот. Вдруг вспомнила мерзость про мужчин, которую слышала от рабынь в шахразе, и вылила ее на него, как ведро помоев.
- Пошла вон! Убирайся, - от его крика стекла задребезжали в окнах. Я вылетела за двери, бессильно прижавшись к стене. Сколько я смогу так играть с ним? Сколько смогу держать на расстоянии вытянутой руки? Не знаю… Поскорее бы Тайрон забрал меня, пока я не наделала глупостей.
Нашла комнату, в которую меня принесли после тотама, переоделась и забилась в нее, как мышь в дальний уголок норы. Хотя наивно было полагать, что повелитель может кого-то не найти в своем дворце. Мне почему-то кажется, что его золотые морды следуют за мной повсюду, словно тени, следят и подсматривают, просто я их не вижу.
Он снова возник за спиной так неожиданно, что захотелось запустить в него чем-нибудь, чтоб больше не смел меня пугать.
- Кто он? – от его горящего взгляда хочется поежиться, но вместо этого я гордо расправлю спину.
- Ты о ком?
- О том, кто написал тебе письмо.
