Прошла уже неделя с момента выписки. Работы навалилось, как и ожидалось, много, но в основном это касалось журналистики. А вот что касалось криминала, я разобрала все отчёты в первые два дня. По-словам руководства, те идиоты в кафе были последними, а больше заданий не поступало. Да и вообще планирую уволиться, к чёртовой матери.
На счёт Деймона…А хрен его знает. Всё время говорил, что я тяжело пострадала, а сам выписал спустя две недели. Видимо, моё нытьё, что нужно попасть в офис, как можно быстрее — сработало.
Не могу сказать, что мы общались, в столовой я больше не была, так как Хардмоны всё-таки уехали, а вся еда находилась в моём холодильнике. Так что виделись мы два раза в день, во время обхода. Пациентов и плановых операций у него было много, так что время только на осмотр. У меня тоже было много работы, из ноута почти не вылезала, за что и получала выговоры с его стороны, но не более.
Често, даже скучать начинаю. Движется начало осени, обожаю гулять в эту пору. Вот и сейчас хожу и пью малиновый чай. Пока мою идиллию не перерывает какой-то парень, по виду одногодка Александры.
— Здравствуйте, профессор Фостер! — не узнаю его, но с другой стороны их было много, а в университете я проработала мало.
— Привет малой, как поживаешь? — смотрю на улыбающиеся чудо.
— Хорошо. А вы заняты? Просто хотел, чтобы ребята вас увидели. Честно, без вас скучно, — Я немного растерялась, но всё-таки согласилась и пошла за ним. Мы завернули в какой-то переулок, что мне показалось странным. Поэтому держала ухо в остро, готовая наброситься в любой момент. Привычка, что сказать.
Поворот, еще один. Выскакиваю во внутренний двор и тут же ежусь от охватившего холода. Точно, пальто ведь осталась в офисе. Рассеяно озираюсь в свете единственного фонаря, поэтому подошедшую фигуру замечаю не сразу. Еще одну. И еще. А потом на голову обрушивается удар.
Отскакиваю кого-то в сторону и пытаюсь дать сдачи, но меня с двух сторон хватают под локти, лишая всякой возможности двигаться, и удары начинают сыпаться градом — живот, солнечное сплетение, снова голова. Кажется, я кричу. Нет, только кажется, потому что рот мне зажимают ладонью. Пытаюсь укусить, но снова получаю по губам, и во рту тут же становится солоно.
Слышится издевательский смех. Еще один удар, я падаю, и теперь к рукам присоединяются еще и ноги. Перед глазами начинают плясать цветные круги, я кашляю, судорожно пытаюсь дышать. Кто-нибудь… Мне так больно, что все последующие удары воспринимаются как-то отстраненно, находящееся в агонии сознание отмечает что теперь, кажется, мне прорезали куртку и всё, что под ней, потому что дышать не то что трудно — без режущей боли невозможно.
— Хватит, Бекеру это и так не понравиться! Если мы её ещё и убьюем… — кричит кто-то, а я пытаюсь полсти, сейчас думать кто этот урод, нет ни желания, ни сил. Но не успеваю я преодолеть и пяти метров, как получаю ещё один пинок. Начинаю задыхаться, а вскоре милосердное сознание, не иначе, решает, что с меня на сегодня хватит, и погружает в спасительное забытье.
Аарон Деймон.
Что у меня дома делает Делаж, я не спрашиваю. Пусть творит, что хочет. Сейчас у меня начался выходной, и я планирую отдохнуть. От всего. В том числе и от мыслей о Фостер.
Телефон в кармане звонит ровно в тот момент, когда собираюсь принять ванну. Чертыхаюсь и смотрю на экран. Ну это уже ни в какие ворота…
— Ты вконец охренела, Фостер? — мрачно интересуюсь я в трубку.
— Привет Аарон, — раздался в трубке ехидный мужской голос. В груди зарождается чувство тревоги, пока еще неясной, но нутром чую, что ничем хорошим сегодняшний вечер не закончится.
— Кто это? — твою мать, в следущий раз запру где-нибудь, не только без ручки от окна, но и без дверной!
— Твои старые приятели. Не уж то, с этой миленькой девицей, и вовсе забыл откуда ты? — А вот теперь внутри все сжимается.
— Где она?! — Если это те, о ком я думаю, смысла сдерживать свою злость нет.
— Тише-тише, пока жива. Если хочешь её спасти, не стоит вести её в больницу, не хочу чтобы все знали про наши разборки.
— Согласен. Говори, где она, — практически рычу, а не разговариваю.
— Если ослушаешься, наши люди нам доложат, и тогда по-хорошиму мы больше разговаривать не будем, — Неизвестный выдерживает недолгую паузу. — Она на заднем дворе твоего дома, — абонент скинул трубку, а мне было плевать. Я в одних штанах выбегаю из дома в указаное место.
Господи.
Лежащую на траве, я узнаю только по тёмно-каштановым вихрам. Потому что все остальное… Давлю в себе эмоции, все, какие есть и беру её на руки. В больницу ехать нельзя. Это не те люди, которым нужно переходить дорогу. Пока.
Несколько ножевых порезов, единственное, что несёт сейчас смертельную угрозу. Девушка рвано дышит.
Забегаю в квартиру, где нас встречает Ив, на лице застыл ужас. Мне сейчас не до этого, главное, чтобы от неё был какой-то прок.
— Почему она не в больнице?! — орёт на меня.
— Нельзя! — единственное объяснение, на которое меня хватает.
Кэтрин тихо стонет, и я сжимаю зубы, не позволяя себе не единой — какие бы меня сейчас не обуревали — эмоции.
