— Господи, сплошно наказание, — смотрю на неё — раскрасневшуюся от поцелуев, встрепанную, взлохмаченную и стискиваю зубы, сдерживая порыв наброситься немедленно.
Она же сползает с кровати, копается в своей сумке и, возвращается, протягивая мне упаковку презервативов.
— Придурок ты, Деймон.
Желание продирает жаркой волной, оттесняет на задний план — когда она успела? — изумление, а Кэтр словно читает мои мысли:
— Пожалуйста, заткнись — все еще красная, находит губами ухо. — Не уж то я настолько шикарна, что сам Патрик Аарон Деймон, превосходный хирург, забывает самое очевидное?
В горле сухо, низ живота скручивает невыносимым возбуждением, но я нахожу силы и просто глажу горячую щеку.
— Уверена?
Рвано кивает.
— Эй, — подталкиваю её подбородок вверх, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Мы можем и не торопиться.
— Нет, — она все еще красная, но голос, хоть и слегка дрожит, звучит вполне уверенно. — На мой день рожденье, ты не был такой размазнёй.
Раздвигаю её губы своими, но перед тем, как опрокинуть спиной на постель, серьезно прошу:
— Если вдруг передумаешь — просто скажи.
Кивает и снова затягивает на себя, сразу обхватывая ногами.
***
Когда снова могу дышать, осторожно прижимаю её к себе. Глажу по теплой щеке. И негромко спрашиваю:
— Как ты?
Смотрит подернутым поволокой удовольствия взглядом. Подается навстречу ласкающей руке. И также тихо отвечает:
— Знаешь, я без тебя не смогу.
Обнимаю, раскрываюсь навстречу её губам. Нехотя отстраняюсь, привожу нас в порядок, укладываюсь на бок и снова прижимаю к себе.
— Пить хочу, — сонно бормочет она, закидывая на меня ногу. Реальностью прошибает моментально, продирая холодом по позвоночнику.
Глажу Кэтрин по голове, накидываю на неё одеяло, и, убедившись, что задремала, иду к своей сумке, с самого дна вытягивая крохотный пузырек. Хвала богам, Ив додумалась взять номер с кухней.
Таблетка растворяется в стакане воды моментально, не оставляя после себя ни вкуса, ни цвета.
— Спасибо, — Фостер выпивает все без остатка и зевает, устраивая стакан на тумбочке. — Иди сюда?
Хмыкаю. Обнимаю обеими руками и жду, когда дыхание девушки станет ровным и размеренным. Но и после этого лежу рядом с ней еще минут пять.
Мне нужно, чтобы она не проснулась до самого утра.
Прости.
Одеваюсь быстро, какое-то время смотрю, как Кэт спит, разметав волосы по подушке, еще раз глажу по голове, и покидаю номер.
Такси вызвать не проблема, и вскоре я бездумно смотрю в одну точку, покачиваясь на заднем сиденье. Сердце бьется где-то в районе горла, ладони влажные, а во рту пересохло настолько, что язык, кажется, прилип к небу.
Прошу остановить за несколько кварталов до места назначения и остаток пути проделываю пешком. Поздний час не беспокоит. Знаю, что меня ждут.
Вывеску «Золотая фишка» замечаю издалека. На секунду замираю перед входом в казино, а потом решительно вхожу внутрь.
Меня не пытаются задержать. Наоборот, расступаются. Значит, он точно ждет. Игнорирую посетителей, игральные автоматы, столы для рулетки и покера, вместо этого уверенно направляясь в сторону лестницы. Путь на второй этаж помню до мельчайших деталей, толкаю знакомую дверь, и царившее в ней веселье сразу же замирает.
— Все. Пошли вон, — командует властный голос, несколько девчонок — наверняка младше Кэт — испуганной стайкой выпархивают наружу, а хозяин этого голоса громогласно, довольно хохочет, запрокинув голову и выставляя на обозрение идеально ровные белые зубы: —Все-таки явился.
Вскидываю голову и заставляю себя произнести:
— Здравствуй, дядя.
Аарон Деймон.
— Здравствуй, дядя.
Отхохотав, Максвелл поправляет очки, которые спустились по переносице и растягивает губы в приветственном оскале:
— Ну что я говорил, Рон?
Я отвык от этого имени, но сейчас даже не морщусь — не удалось переубедить Бекера в детстве, нет смысла делать это и теперь. Да и к тому же, Кэтрин называет почти так же.
— По-прежнему не пьешь чай? — ухмыляется дядя. Хмуро киваю. — А знаешь, — его ухмылка становится еще шире, — я приказал купить тебе Кофе. Как только увидел записи с камер.
— Надеюсь, в аэропорту? — хмуро интересуюсь я. Максвелл все понимает совершенно правильно.
— В номере камер нет. Можешь делать со своей девочкой всё, что хочешь и не думать, что кто-то в этот момент обсуждает её симпатичную задницу.
Хмурюсь сильнее, а дядя снова хохочет.
— Ты совсем не изменился, Рон.
Серьезно? Максвелл поднимается со своего кресла и ставит передо мной кувшин с молоком, чашку с готовым эспрессо и сахарницу. Но мне сейчас не до внезапной дядиной учтивости.
— Мне нужна твоя помощь.
— Знаю, — Бекер вмиг становится серьезным. — Забавно складывается жизнь. Правда, малец?
А вот теперь я с ним совершенно согласен, поэтому киваю еще раз, а потом наливаю в чашку молоко и делаю глоток. Идеально все, даже температура. Расчетливый ты сукин сын.
— Но с чего ты взял, что я буду тебе помогать? — столь же серьезно интересуется он. — Ты ушел, Рон. Сколько лет прошло? Одиннадцать? Тринадцать?
Если честно, я не считал. Да и не собираюсь.
