— Еще пять минут — и я бы пошла присоединяться к вашей беседе, — сообщает она с порога. — Потому что, ну черт возьми, наболтаетесь завтра на конференции.
И потрясено замирает.
— Что случилось, Аарон?
Хреново я умею держать перед ней лицо.
— Иди сюда, — дергаю её на себя и крепко обнимаю. Наверное, сжимаю слишком сильно, потому что Кэт вздрагивает, но прижимается крепче и тихо просит:
— Расскажи.
— Общался с Монтгомери, — ненавижу себя за очередную ложь. — Обстоятельства изменились.
— У него… не получится, да? — еще тише спрашивает Кэтрин. Киваю, а она вдруг утягивает меня на постель, до боли стискивает пальцы и смотрит в глаза. — Давай уедем. Куда угодно, где нас не найдут эти «Лотосы», не найдет никто.
— Рехнулась? — надеюсь, выходит не очень злобно. — А как же Александра? Уильям? Сопляк? Работа?
Кэт отвечает не сразу.
— Я буду скучать по ним. Очень. Но, Аарон… Если с тобой что-то случится…
Девушка сглатывает и сдавленно продолжает:
— То, что я сказала вчера… Это было всерьез, — опускает голову и совсем тихо произносит: — Не смогу без тебя…
Боль рвет на куски, когда стираю с её щек влажные дорожки.
— Эй, ну что такое. Тише… Все хорошо…
— Я люблю тебя, Аарон.
Признание выбивает почву из-под ног, я не выдерживаю, сгребаю в охапку, и вот теперь девушка плачет, уткнувшись мне в плечо. Обнимаю сильнее, тихо укачиваю.
— Я что-нибудь придумаю.
Глажу её по спине, целую макушку, терпеливо жду, пока успокоится, но и после этого не отпускаю, продолжая крепко прижимать к себе.
Я что-нибудь придумаю, Кэтрин. Обещаю. Потому что мне без тебя теперь тоже никак.
— Погоди, ты тогда напился? — не веря в историю спрашивает Кэт.
— Да, Монтгомери меня тащили до дома тогда.
— Поверить не могу, что они женаты, — ерзает, вытаскивая из-под бока наверняка онемевшую руку, и я подтягиваю её повыше, зарываясь носом в макушку. Молчит, прижимаясь теснее, а вскоре засыпает прямо у меня на груди.
Стараясь не потревожить, едва заметными движениями ерошу волосы и не могу перестать думать.
В Монреаль, не решив проблем с «Чёрным Лотосом», возвращаться бессмысленно. Круглосуточную охрану к ней я не приставлю. Лично не спускать с неё глаз очень хочется, но тоже не получится. К тому же, кто знает, какие карты припасены у них в рукаве. А мой главный козырь внезапно оказался мелкой разменной картой.
Хотя почему внезапно? Признай, ты все это время знал. Знал, что лично для тебя Бекер выставит условия поистине невыполнимые. Знал, и все равно надеялся, что дядя окажется чуть меньшим невыносимым ублюдком, чем ты его запомнил. Идти и просить еще раз — бессмысленно. Он не изменит своего решения и не отступит. Пойти на поводу у собственного желания и увезти девушку как можно дальше? Кэтрин сама теперь хочет того же.
Где нас не будут искать? Эмираты? Австралия? Южная Америка? Но, черти меня дери, это же Фостер! Жизнь взаперти в первые же дни встанет ей поперек горла. Она возненавидит постоянные переезды и поддельные документы, а страх быть обнаруженной намертво въестся в подкорку. А еще она слишком привязана к Александре и лучшему другу. Кем нужно быть, чтобы отнять их у неё? Человеком, вдруг полюбившим её больше жизни?
Горько усмехаюсь внезапно проснувшейся сентиментальности, осторожно устраиваю Кэтрин на кровати, укрываю одеялом, а сам еще долго сижу, не сводя взгляда с её лица.
Прости. Я эгоист. Так сильно люблю тебя, что не готов отпустить. Но и увезти на край света — тоже не могу себе позволить. Что мне делать, Кэт?
***
Конференция проходит словно в тумане. Собственное выступление, ответы на вопросы и беседы во время перерыва я не запоминаю. Помню лишь отчетливое желание свалить отсюда, вернуться в отель и забраться к девушке под одеяло. А потом звонит рыжая.
— Не забыл! — рявкаю я, принимая вызов. — И уже выступил!
— Аарон, — ее голос тихий, напряженный, и я сразу понимаю — что-то случилось. Холодею, потому что отчетливо осознаю и еще одно — это связано с Кэтрин.
— Говори.
— Приходил человек. Представился отцом Кэтрин, — твою мать, почему девчонка? Им же нужен я. Настраиваю слушать дальше, хоть и сложно. — Я отказала в том, чтобы показывать анализ крови без удостоверения личности и он ушёл.
— Хорошо. Я тебя понял.
— Это ещё не всё. Я долго думала, почему именно этот анализ и…
— Говори, — я уже не чувствую, как дышу.
— Кровь, которую взяла, я ее исследовала. Повторно…
— И? — голос внезапно садится почти до хрипа.
— На первый взгляд ничего странного, — Делаж сглатывает. — Но потом я сравнила результат с предыдущим анализом. — Она делает паузу, будто подбирая слова. — Ей что-то вкололи и скрыли, из-за многочисленных травм и введённого промедола, мы не рассматривали этого… Эта дрянь внутри… Она меняет её, Аарон.
Пальцы до боли стискивают трубку.
— Меняет?
— Структура её крови стала иной.
— Это смертельно?
— Не знаю.
Сердце колотится где-то в горле, когда задаю следующий вопрос:
— Ты можешь что-то сделать?
Молчание, а потом:
— Нет.
На секунду зажмуриваюсь и сжимаю зубы. И хоть на следующий вопрос ответ уже знаю, все равно его задаю.
— А кто может?
— Те, кто это провернул. «Чёрный Лотос».
