Холл выдержан в бежевых тонах, у стен расположились мягкие диваны, под потолком — телевизионная панель… Почти уютно, если не брать в расчет усеянный мелкими осколками пол, несколько дырок в обшивке дивана и разбившийся вдребезги цветочный горшок. На затянутых в бронежилеты и застывших по периметру фигурах не задерживаю взгляда.
— Уж извини, — хмыкает Бекер. — Прибраться не успел.
— Что это за место?
— Одна из лабораторий «Чёрного Лотоса». А теперь моя новая резиденция, — представляет дядя, а я снова хмурюсь:
— Ты и здесь обоснуешься?
— Мы, — поправляет Максвелл. — Всегда полезно расширять сферу влияния.
— Ладно, — и, хоть меня все это тоже касается, сейчас откровенно плевать. — Давай к делу.
Ступая по битому стеклу, поднимаемся на второй этаж и проходим длинным коридором, в самом конце которого дядя тянет на себя тяжелую, явно бронированную, дверь.
— Заклай, — кидаю взгляд на табличку и внутренне передергиваюсь.
— Надо сказать, чтобы сняли, — морщится дядя, проходит внутрь, плюхается в широкое кожаное кресло и закидывает ноги на стол. — Закрой дверь.
Здесь нет ни битого стекла, ни разломанной мебели. Почти чисто, а по дядиным меркам так и вовсе должно быть идеально — на такую мелочь, как отпечатки пальцев на лакированной столешнице он никогда не обращал внимания.
— «Чёрного Лотоса» в Монреале больше нет, — меж тем заявляет Бекер. — А все, с кем ты хотел говорить — заперты в камерах.
— Здесь есть камеры?
— Да, — скалится он. — В лабораториях.
Ублюдки. Гоню от себя мысли, что Кэт могла оказаться в одной из них.
— Свою часть контракта я выполнил. Дело за тобой.
Поднимаю на него потяжелевший взгляд и перехватываю такой же, не менее напряженный.
— Разве я сказал «нет»?
— У тебя неделя, Рон.
— На память тоже не жалуюсь, — почему эта фраза прозвучала в голове голосом Фостер?
— Хочу предупредить, — словно не слыша, продолжает дядя. — Если со мной что-то случится…
— Можешь не продолжать, — ненавижу ублюдка всей душой, но заставляю себя криво усмехнуться. — Меня найдут с перерезанным горлом в каналах Монреаля или же в Темзе.
Бекер молчит, а потом негромко произносит:
— Не тебя, Рон.
Чувствую, как злость удушающей волной поднимается к горлу.
— Попробуй хоть пальцем тронуть Кэтрин, и — клянусь — я порежу тебя на куски.
— Зависит только от тебя, — не дает мне договорить Максвелл. — А теперь иди.
Почти физически ощущаю, как на шее захлестывается удавка. Нет, я и раньше не планировал подобной низости, но теперь… Сейчас не время.
Вдох, выдох — и я снова могу говорить спокойно.
— Что ты им вколол?
— Название тебе ни о чем не скажет. Но разливаться соловьем будет каждый.
— Где Кевин?
— Тебя проводят. — Дядя вытягивает из кармана трубку, набирает номер и дает несколько коротких распоряжений. Но, когда уже подхожу к дверям, негромко окликает: —Рон?
— Ну что еще?
— Прости.
На это ничего не отвечаю и покидаю комнату.
***
Скованный по рукам и ногам главари ублюдков — Кевин Марли, встречает меня едва слышным злобным рыком, а мутный взгляд осоловевших глаз одаривает неприкрытой ненавистью.
Что ему вкололи? Впрочем, неважно. Камера небольшая — сюда только и поместились, что узкая койка со стоящей рядом капельницей, раковина, унитаз и крохотный стол со стулом. На него и сажусь.
Наверное, когда-то его боялись. А сейчас Марли выглядит попросту жалко.
— Что вы вкололи девушке? — очень стараясь говорить спокойно, спрашиваю я. Он дергается, звякнув цепью наручников, но препараты в его крови оказываются сильнее.
— Новая сыворотка для контроля людей, — цедит сквозь зубы. — Чтобы реализовать свои планы, нам нужно было избавиться от нашей зависимости — Империи Максвелла Бекера. Ты с девчонкой были бы отличной приманкой. Но она оказалась более значимой.
Быстро прокручиваю в голове разговор с Делаж и задаю следующий вопрос:
— Кому вы ещё ввели стабильную сыворотку? — Еще один рывок, Кевин стискивает челюсти, но выдавленные из них слова разобрать получается:
— Нам не удалось. На обычных людях она не срабатывала.
Я перестаю что-нибудь понимать и почти ошарашенно спрашиваю:
— А как же Кэтрин Фостер?
Почти с ужасом смотрю, как на губах Марли появляется легкая, едва заметная улыбка.
— Катрина Натали Фостер — проект её отца и ФБР.
Аарон Деймон.
— Проект? — свой собственный голос слышу будто со стороны.
— Да, — кажется, сопротивляться препаратам Кевин перестает именно в этот момент, потому что его голос так и лучится самодовольством. — Измененный тип генома человека.
Я молчу и ничего не спрашиваю, но ему, чтобы продолжать, кажется, вопросов вовсе не требуется.
— Она уникальна. Измененная ДНК. Потрясающая выносливость. Ни с чем не сравнимая регенерация.
— Но у Фостер…
— Мы только вкололи нашу сыворотку, — также самодовольно отвечает Марли. — ФБР думали, что ее отец обложатся и посчитали проект не удачным, только поэтому его тогда арестовали. Он предложил в замен за свободу новое оружие. Никто так и не понял, почему, но в детском возрасте ген никак себя не проявляет. Все считали Катрин обычной девочкой.
Потом он и вовсе открыто насмехается:
