Давлю в себе желание сгрести в охапку и поворачиваюсь к Делаж.
— Поняла, что нужно?
— Не спускать глаз с этой парочки, — кивает на Милпорта с Миллером.
— Справишься? — Она презрительно фыркает и тут же серьезнеет.
— Здесь есть лаборатория?
— И не одна.
— Нужна будет ее кровь. Много, Ар.
— Знаю. На втором этаже третья налево дверь. Мы сейчас придем.
Кивает и поднимается на ноги, а я несильно трясу Кэт за плечо.
— Нужно идти.
— Да, — она несколько раз моргает. — Да. Сейчас.
И хоть дядя совершенно точно наблюдает сейчас через камеры, осторожно привлекаю девушку к себе.
— Не бойся.
— С тобой я ничего не боюсь, — Фостер обнимает в ответ, а у меня внутри все сжимается. — Кроме чужого у меня внутри и Делаж с иглой.
— Они разберутся, — поглаживаю теплый затылок. — Идем?
— Сейчас.
Поднимает голову и целует. И хоть отчаяние рвет на части, с готовностью отвечаю. Пока еще мне это позволено.
Аарон Деймон.
Четыре пробирки крови она терпит стоически. И хоть выглядит бледнее простыни, на которой лежит, даже пытается улыбаться.
Я пытался было заикнуться хотя бы о капельнице с глюкозой, но рыжая решительно покачала головой. Стиснув зубы, пришлось согласиться — они будут отслеживать любые изменения в крови Кэт, и даже такая мелочь как нормализовавшийся сахар, способна сбить весь результат.
На сгибе ее локтя закреплена «бабочка» катетера. Мучить Кэтрин и втыкать иглу в вену всякий раз, когда Ив потребуется кровь, я не собираюсь.
— Теперь только ждать, да? — тихо спрашивает Фостер. Подтаскиваю к кровати стул, усаживаюсь на него и киваю.
— Эй, Рони, — еще тише зовет она. — Не смей.
Смотрю удивленно, и девушка поясняет:
— Ты ведь винишь себя. За то, что вколол то лекарство.
В точку.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай, — с жаром — и откуда только силы взялись? — заявляет. — Ты спас меня тогда. И если посчитал, что без той штуки я не справлюсь, значит, так оно и было.
Ловит мои пальцы, стискивает их и продолжает.
— Было больно. Очень. Поэтому ты все сделал правильно.
Сжимаю прохладную ладошку в ответ и очень стараюсь не завыть в голос прямо сейчас.
— Я так обрадовалась, когда услышала твой голос и поняла, что это — не галлюцинации. Тогда, в том сыром подвале. Я не знаю, чтобы делала бы без тебя придурок.
Ничего не говорю, просто наклоняюсь и прижимаюсь к губам.
— Хватит болтать, — с тем, что голос звучит глухо, поделать ничего не могу. — Береги силы.
Крепче сжимает мои пальцы, едва заметно кивает и прикрывает глаза. Скоро она засыпает. А я так и сижу, не выпуская её руки, пока в дверь не проскальзывает рыжая.
— Нужно еще.
— Твою мать. Сколько?
— Одной пока будет достаточно.
Она так измучена, что даже не просыпается. Отдаю пробирку Ветте и уже собираюсь опуститься на стул, но она жестом просит выйти.
— Кто эти люди, Ар? — рыжая кивает на застывшую в коридоре наёмницу. — Они мало похожи на подручных Монтгомери.
Значит, Патрик ей не рассказал.
— Что ты сделал? — не дождавшись ответа, спрашивает она.
— Ив, — устало прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди. — Давай не сейчас?
Поджимает губы, но согласно кивает и удаляется в лабораторию. А я снова опускаюсь напротив спящей Кэт.
Комната, которую я выбрал, по всей видимости была чьей-то палатой. Неширокая кровать, белые стены, белое же постельное белье. Стол, стул, и тумбочка. Кого вы здесь держали, сволочи?
Скоро Фостер открывает глаза, сразу же цепляет мою руку, и мы вполголоса говорим о всякой ерунде почти до рассвета. Еще два раза за кровью приходит Делаж, смотрит усталыми глазами, а на невысказанный вопрос сокрушенно качает головой.
С каждым ее визитом девушка все крепче стискивает мою ладонь. А потом в дверь осторожно скребется один из наемников.
— Вас там спрашивают.
Максвеллу что-то понадобилось?
— Сейчас вернусь, — взъерошиваю Кэтрин волосы, выхожу из палаты и тут же выдыхаю от облегчения.
— Знаете, кто я? На кого решили работать?
— Догадываюсь. ФБР меня разочаровали, а Катрин— это мой успешный прорыв в медицине! Вот мы и пришли к компромиссу: им — ты, а я забираю дочь.
Как же хочется ему врезать, вместо этого, кивком прошу следовать за собой, миную коридор и распахиваю дверь соседнего с дядиным кабинета.
На бардак внутри Джон не обращает внимания.
— Ваша бывшая жена, тоже подвержена…
— Да, — понимает сразу.
— Ваши побои связаны с тестом регенерации?
— Нет. Думал, гены проявят себя в защите носителя. Времени мало было.
Твою же мать.
— Идиотизм — это у вас семейное?
Джон разводит руками:
— Я хотел перестраховаться.
А затем тихо признается:
— Знаете, я наблюдал за Катрин. Видел, как она ждала вас у больницы. Видел и как вы разозлились, но не оттолкнули, а потащили за собой. И у меня появился шанс.
— Шанс на что? — стараясь держать себя в руках, спрашиваю я.
— На то, что вы уедете с ней так далеко, как только возможно. Спустя какое-то время я бы вас нашел. И вручил сыворотку. Но потом нашёл «Чёрный Лотос» с более выгодным предложением. Но как выяснилось и тут мой план в дребезги провалился, а допустить, чтобы мое творение кто-то присвоил себе…
