Михалыч выругался – и на меня: «Ходишь по тайге с пустой винтовкой, а если бы это был не рябчик, а кто посерьезнее?..» Я согласился с его критикой, но стал прикидывать, как это в патроннике оказался пустой патрон, когда мы чуть ли не каждый вечер чистим оружье?..
Вечером занес винтовку в избушку, тщательно протер тряпкой выступившую влагу и заглянул в ствол. Просвета не было. Понял – там сидит пуля, выпавшая по каким-то причинам из патрона. Сказал об этом Михалычу. «Возьми проволоку и выбей ее…» А мысленно я поблагодарил рябчика, вовремя слетевшего, – неизвестно, чем бы все закончилось, если бы был произведен повторный выстрел…
Отменно поужинали. Михалыч попросил исправить грамматические ошибки в положении об испытании собак. Попутно выслушал его рассказ о планах на будущее относительно базы. Михалыч мечтатель, но мечтатель реальный. Он смело претворяет в жизнь задуманное, и многое у него получается. Вот бы себе так!..
21.11… Снова каплет с крыши. Старый снег почти совсем съело, но немного подвалило свежего. Сыро. Ветер. Решили идти по путику пешком, в резиновых сапогах, намотав на ноги побольше портянок.
Собаки неактивны – нет свежих следов. Прошли немного и вымокли. Залипла шерсть и у собак. Решили вернуться…
После ужина считали дни до прибытия вертолета. Прикидывали – сколько осталось продуктов, слушали по радио новости…
22.11… Прямо какая-то природная аномалия – температура плюс один градус, и это почти на исходе ноября. В пойме на лед вышла вода. Какая уж тут охота. После обеда выкопали несколько кедровых саженцев на испытательную базу Михалыча…
Вечером варили гречневую кашу…
24.11… Немного подморозило, и Михалыч опасается, что собаки по тонкому насту поранят ноги. Поверх наста ночью натрусило немного снежка. Идти на лыжах отменно.
Заметили следы соболя, и скоро Душман подал голос. Долго шли лесом. Миновали почти весь квадрат, а это три километра. По цивилизованным понятиям, недалеко, а в тайге каждая сотня метров дается с крайним напряжением.
Вверху шумит ветер. И если присушиться – можно услышать любую музыку. Каждое дерево поет свою песню.
На высокой сосне – соболь. Дальше – дело техники. Михалыч повеселел. У Душмана на ноге появилась кровь, и он трусит с нами рядом.
25.11… Долго слушали собак. Я стал зябнуть. Вчера надевал спортивную куртку и взмок в ней, а сегодня пожалел, что не взял ее – ветерок пробивает до костей.
Заметили следы зайца. Михалыч комментирует: «Раз появился заяц – значит, соболь уходит из этих мест…»
Залаяли собаки. Двинулись к ним по тропе. Высокий кедр, возле него все три лайки. Михалыч покрутился вокруг дерева и начал ругать своих помощников – соболь каким-то образом ушел от них.
После обеда мы едва прошли с полкилометра, как со стороны поймы послышался лай всех трех собак. Михалыч решил двигаться напрямую. Завалы. Гарь. Поваленные друг на друга деревья. Толстые их стволы можно только перелезть. Молодой подгон вяжет ноги. Вымотались вдрызг и наконец подошли к трем голым подгоревшим стволам осин, возле которых бились в лае собаки. Долго простукивали обухом тяжелого топора каждый ствол – бесполезно. Зверек так и не вышел. Рубить, просушенные до барабанного грохота стволы в охват, бессмысленно. Покаялись, что потеряли и много времени, и много сил. Дойдя почти до полного изнеможения, ни с чем вернулись в избушку.
26.11… Ночью стоял туман, а под утро лег на деревья мохнатым куржаком. Лес стал сказочным. Любую лапку хвои, словно прорисованную на белой бумаге, видно до каждой иголки. Легкие полутени в глубине крон сбегают синеватыми разводьями к ярко-зеленому «фартуку» нижних сучьев. В просветах между деревьями – бирюзовое небо. Все это напоминает гравюры старых немецких мастеров. Эх! Сесть бы с мольбертом и писать, писать это великолепие! Но «труба» зовет.
Собаки лаяли несколько раз, но все тщетно: соболь по насту легко уходил от них. Проваливаясь, собаки не могли развить должной скорости бега, вот и результат.
27.11… Решили двигаться на север – в малую избушку, на несколько дней. Уложили в рюкзаки продукты, вещи. Приготовились.
28.11… Весь день шли к избушке. Собаки стараются шибко не бегать по насту.
Охоты никакой.
29.11… Прибирали в избушке, готовились к охоте…
30.11… Собаки лаяли где-то на гари. Долго пробирались к ним, обходя непроходимые завалы старого и обгоревшего леса, зашитого молодым подгоном. И снова одинокий ствол дуплистой березы. Вдоль ствола щель. Михалыч зажег бересту и просунул в щель. Ничего. Только взялся он за топор, стукнул пару раз, и соболь вылетел наверх. Михалыч кричит: «Зыба, соболь!» Но зверек прыг с дерева на снег – и мгновенно под валежину. Собаки кинулись за ним – да куда! Голые сучья, что пики, не подступиться. Но они все же ушли за ним дальше. Михалыч сокрушается, но тут же говорит: «Вроде соболюшка была. Пусть гуляет. На следующий сезон приплод даст…»
Собаки вернулись только утром. Михалыч накормил их и дал день отдыха…
