По широкому полю Яков проскочил быстро и у первого отъема сбавил скорость, заметив взрыхленный снег. «Ясно. – Яков сжал челюсти. – На вездеходе лазили, и, скорее всего, недавно, перед рассветом, неужели вчерашние “гости”? – Он двинул снегоход вдоль провальной колеи и, обогнув длинный выступ из осинника и березняка, увидел гонный след лисицы. – Вот почему лисовин в озеро кинулся. Они его обрезали, а в камыши не сунешься – сугробы в два метра…» Проломы от гусениц вездехода легли между ивняковых зарослей и следом лисицы. «Обрезали ходко, а почему-то не взяли, дали уйти в озеро?» – Яков повеселел и озадачился – не бывало еще такого, чтобы браконьер пожалел подставленного под выстрел зверя. Он вынул бинокль и приложил к бровям резиновые насадки окуляров. Лес встал темным частоколом, но никакого движения егерь не заметил. «Скорее всего, гул снегохода услышали издали и не решились стрелять».
Снегоход, рыкнув выхлопом, пошел на опасной скорости вдоль проломленного вездеходом следа. Из-под гусеницы полетели снежные вихри, крутясь сзади и сбоку, нахлестывая егеря по ногам…
Когда на краю степи задымилась трубами Подстепка, Яков понял, что «гости» точно оттуда, от Гамаша, и, вероятнее всего, те, что приезжали вечером. «Настырные, – вскипал он гневом. – Из большого начальства, видно, не привыкли к отказам, не испугаешь их, не усовестишь…»
Он специально поехал по «горбатой» приречной улице, чтобы все его видели. Слухи в деревне расходятся быстро, а это и надо было Якову: раз егерь ездит – значит, заказник охраняется как надо, и всякая шкода в нем не пройдет.
Гамаш жил за речкой, у березовой рощи, чуточку на отшибе от остальных дворов, и, миновав мосток, Яков увидел большой зеленоватый дом, наполовину скрытый высоким, тоже зеленым, забором. Он бывал у старшего охотоведа, в новом доме и удивлялся, как только поднял такую махину Гамаш: одних только комнат с полдюжины, надворные постройки из калиброванного бруса, баня с парилкой и сауной, теплица, карпятник, сад, пасека… Всего и не показал егерям Гамаш, хотя они ему и помогали вселяться. А ведь приехал из города с одним чемоданом…
След вездехода уходил под самые ворота. Яков заглушил снегоход и торкнулся в калитку. Сразу же злобно залаяли две собаки. Одна тоненько, часто, с остервенением, другая – басом, лениво и редко. Калитка оказалась запертой, и он долго жал кнопку звонка. Где-то далеко хлопнули двери, и вскоре раздался недовольный голос:
– Кто там?
Яков узнал Гамаша.
– Открывай, Серега, Земляков.
Калитка распахнулась – в ее проеме нарисовался Гамаш без шапки, в накинутой на плечи дубленке. В глубине ограды, под навесом, Яков успел заметить вездеход и вчерашний микроавтобус.
– Чего ты? – Гамаш был невысокого роста, чернявый, крупнолицый, с большим носом горбинкой и глубоко впалыми глазами. Губы его влажно блестели. «От застолья оторвал», – мелькнуло у Якова.
– Приехал по следу вездехода прямо из заказника. Лисицу там гоняли.
– Ну а я что могу сделать? – сразу понял его Гамаш. – Новый Глава района с большими гостями из города приехал, куда попрешь? Я их вчера к тебе направил, думал, что ты сообразишь отвертеться как-нибудь, прошвырнешь их по пустым местам вдоль границы, а ты не понял меня.
«Значит, я не ошибся насчет высокого начальства», – сразу вспомнив, где видел человека с бородкой клином.
– Какие пустые места вдоль границы, Серега? Заказник есть заказник.
– Да ясно, что заказник. – Гамаш поморщился. – Но мы все же под начальством живем. Начни залупляться, и полетишь вверх ногами. На наше место толпа сбежится. Похитрей как-то надо быть.
Яков изрядно промерз и, глядя на сытого, из тепла, Гамаша, начинал злиться. «Вот барин, даже в дом не пригласит, ну хотя бы в прихожую…»
– Мы же с тобой давно договорились, что на мой участок ты своих блатных совать не будешь. – Егерь едва себя сдерживал.
– Они такие же мои, как и твои. Да и сколько они там лишнего захватили? – Гамаш старался говорить примирительно – Одно поле, и не взяли ничего.
– Для них, выходит, законы не писаны? – гнул свое Яков.
Гамашу становилось холодно, да и надоело ему упрямство егеря.
– Закон, Яков Петрович, что дышло, куда повернешь – туда и вышло.
– Думаю, что отошли времена поворачивать-то. – Яков попытался усмехнуться, но губы у него занемели, и усмешки не получилось.
– Время покажет. – Гамаш потянул на себя калитку. – Извини, некогда спорить, меня ждут. В управлении разберемся, если что. – Калитка вмиг захлопнулась, стукнул железный засов.
– Прохвост! – крикнул Яков и пошел к снегоходу.
Обогнув приграничный к заказнику лес с другой стороны, Яков увидел след трактора и снова забеспокоился. Что делать трактору в заказных угодьях? Сена и соломы там нигде нет, дрова не пилят – ясно, что не с добром в дальние тальники кто-то прокатился. «Это другого сорта хищники – мелкое шакалье. Влетят, хапнут – и назад, прятаться в каком-нибудь дворе…» – травил душу Яков.
Совсем близко оставалось до родной Приозерки. Погреть бы рассеченную шрамом спину на печке, унять боль под ложечкой горячими щами, полежать чуток. Да не выходило.
