Лось брел здесь из последних сил. Якову представилась вся картина браконьерства: выгнали зверя на опушку, прямо на машину, и расстреляли из карабинов. Лось – зверь сильный, пробитый пулями, он рванулся назад, в кусты, и пропахал через эту поляну. Чуть дальше Яков увидел и глубокие следы, оставленные людьми. Он вынул пистолет и осторожно, озираясь по сторонам, двинулся через поляну. «Кто-то навел, – трясясь в нервном ознобе, решил Яков. – Слишком уж все правильно рассчитано. Не Гамаш ли поработал с начальниками?..» Завернув за кусты, он остановился. Вверх взметнулась сорочья стая, оглушив Якова неистовым стрекотом, а его глазам открылась испятнанная следами и кровью прогалина. Возле кучи валежника егерь увидел то, что осталось от лося: шкуру да конечности ног с копытами. Враз обессилев, он повалился спиной на упругий ивняк. «Не уберег я тебя, – сжимая в руке пистолет, мысленно твердил Яков. Волков много – я один…»
Проехав вдоль опушки леса с полкилометра, Яков понял, как убили лося. Следы охоты еще не закрыла легкая поземка, и по ним егерь прочитал все – больше и больше уверяясь в том, что в заказнике были люди, хорошо знающие угодья, и ушли они совсем недавно. «На часок бы пораньше, – переживал Яков, – накрыл бы на месте. Провозился с этими озадками, а браконьеров упустил…»
Напрямую, через леса, погнал он снегоход в сторону деревни и за увалом, в низине, сквозь белесую муть, разглядел вездеход с будкой. Машина шла по глубокому снегу с надрывом, медленно, как трактор, и Якову не составляло труда нагнать ее. Развернувшись перед машиной, он остановился. «Как в воду глядел!» – бухнуло в сознании егеря – за ветровым стеклом он увидел Гамаша с шофером и разозлился. «Ну, я вам покажу, где раки зимуют!»
Яков еще не успел сойти с седла снегохода, а из кабины уже выскочил Гамаш.
– Твоя работа?! – Земляков швырнул ему под ноги облупленную голень лося с черным, как вар, копытом.
Тот сразу все понял и полез за пазуху.
– Читай! – сунул он Якову какую-то бумагу.
Это была лицензия на отстрел лося в соседнем районе.
– Все понятно?
Яков медленно сложил документ.
– Нет, не все. Соседний район вон где, за тридцать верст, и в заказниках такие документы недействительны.
В это время приподнялась матерчатая шторка на одном из окошек будки, В просвете мелькнуло бородатое лицо, и тут же открылась дверка.
– В чем дело, Сергей Павлович? – спросил кто-то. – Почему стоим?
– Да егерь тут мой, Земляков, дорогу преградил, говорит, что наша лицензия в заказнике недействительна.
В снег из будки лихо ухнул тот, в унтах, что заходил в ограду к Якову в приметный вечер. Он слегка кивнул, здороваясь.
– Все правильно. Но этого лося мы подняли не в заказнике, а далеко, и ранили. Он сюда и ушел на махах. Так что мы только отстреляли подранка с разрешения старшего охотоведа.
Яков вспомнил ровный и спокойный ход лося, замеченный прошлым вечером и понял, что этот человек нагло врет – такой след мог оставить только здоровый зверь.
– Раненых животных, как известно, надо добирать хоть где, – продолжал незнакомец, – все равно пропадут.
– Обязаны были меня предупредить. – Яков повернулся к Гамашу, все еще держа лицензию в руках. Он старался запомнить фамилию того, на кого был выписан документ, но его все время отвлекал разговором этот, в дорогих унтах.
– А зачем лишняя суета и беспокойство? – Гамаш тянул в улыбке тонкие губы. – Тебе мало хлопот, что ли? Каждый день кувыркаешься на своем драндулете.
– Ишь ты, сердобольный какой! – Егерь злился, понимая, что опять ему не зацепить этих людей на крючок, опять они выкрутятся – попробуй теперь докажи, что лось не был раненым. – На моем участке стреляли – на моем, а со мной не согласовали. Как это понимать? – не отступал Яков.
– Понимай, как хочешь. – Гамаш хмурился. Видно было, что показное спокойствие дается ему с трудом. – Думаю, что как старший по должности я вправе решать такие вопросы один. В конце концов, ты у меня работаешь или я у тебя?
– В таких случаях нужен свидетель, который бы подтвердил, что лось ранен. – Яков не мог решить, как действовать дальше – забрать лицензию или нет. – Акт составлять положено.
– Свидетель вон в кабине сидит, а если тебе важна бумажка, давай напишем, – ничуть не растерялся Гамаш.
Мужчина в унтах глядел на Якова с холодным прищуром. Глаза у него ничего не выражали.
«Этих на заглотыш не поймаешь, – думал свое Яков. – Этим нужен тройной крючок. Нарушение, по их словам, получается плевое. Они от него, как от мухи, отмахнутся. Только время убью и обгажусь…»
– У меня, Серега, не такая уж бумажная душа, чтобы задним числом акты сочинять. – Он протянул Гамашу лицензию с грустной усмешкой. – Валите отсюда, и не дай бог нам еще в заказнике встретиться, прищучу. А прав ты или нет, пусть в управлении разбираются. Я обязан о каждом таком случае сообщать в охотинспекцию.
– Да отруби ты ему, Сергей, мяса! – крикнул из окна бородатый.
Гамаш взглянул на Якова вопросительно, но тот отвернулся и тяжело пошел к снегоходу.
