– Шутите? – Парень улыбнулся. – Шутка – это хорошо. Но я не пью на работе даже при особых обстоятельствах. А бутылку забирайте – она вам еще пригодится. – Он что-то чиркнул на бумажке. – Идите сейчас на шестой склад – он третий по ряду, и передайте эту записку Галине Петровне. Она сйчас там и знает не только, где какая деталь лежит, но и каждый гвоздь помнит. С ней и подберете то, что вам нужно.
– Ну спасибо, спасибо! – Матвей, торопясь, взял записку и, сунув бутылку с остатками водки во внутренний карман пальто, взволнованно произнес: – Не знаю, как тебя и отблагодарить?!
– А никак. Хватит и одного «спасибо».
Матвей вышел на широкую улицу, примыкающую к центральной, и остановился. «Есть же еще настоящие люди! – плеснулись у него жаркие мысли. – Есть! С таким начальством, как этот парень, можно двигать жизнь дальше…»
Слабый ветер-южак гнал незаметную глазу морось. Она съедала остатки снега на дорогах и набрасывала сырость на стены и крыши домов.
«Что же делать? – прикидывал Матвей, оглядывая безлюдную улицу. – До автобуса еще далеко. Взвоешь, сидя на вокзале. Перекусить бы в чайной, да она теперь закрыта… А пойду-ка я к Андрею Ветрову. Не погонит же с порога. Да и давно не виделись, поговорить бы неплохо…»
Андрей Ветров вернулся с фронта без ноги, малопригодный для работы не только в колхозе, но и в своем подворье. Вот он и перебрался в райцентр, поближе к бытовым мастерским, имея неплохой опыт жестянщика. Вначале Андрей купил неказистую избушку, а потом на этом месте пятистенок поставил и чуть ли не каждый год пристраивал к нему с разных сторон всякие прирубки. Поднялся у него домина – заблудиться можно, а вот жить в нем Андрею пришлось только вдвоем с женой Анной – дети поразъехались кто куда…
Спрятанный за плотной оградой и густыми кустами палисадника дом Ветрова стоял в тихом переулке. Матвей по-свойски открыл калитку и, войдя во двор, настороженно огляделся, – когда он был у Андрея в последний раз, ограду стерег свирепый пес. Теперь было тихо. Поровнявшись с окошком, Матвей постучал в раму. Цветастая шторка изнутри комнаты сдернулась в сторону, и за двойным стеклом он увидел Анну.
Узнав его, она несколько раз призывно помахала рукой.
Матвей пошел длинным извилистым коридором, припоминая расположение дверей: налево – кладовка, там – подвал… Он не успел прикинуть, где же вход в избу, как дверь сбоку распахнулась, и на пороге появился Андрей, опирающийся на костыль.
– Заходи, – пригласил он Матвея и протянул руку.
– А где же ваш волкодав? – здороваясь, поинтересовался Матвей.
– Он свое отжил.
– А я побаивался…
– Давненько не был, какими судьбами? – спросил хозяин, тяжело волоча протез в широком шаге.
– Попутным, Семеныч, попутным. – Матвей сбросил у порога рюкзак и стал снимать пальто.
– Ясно, просто попроведовать не удосужишься, – без обиды в голосе произнес Андрей, – только при случае.
– Так когда? Сам знаешь, что в нашей жизни пробелов не бывает – постоянно в работах и заботах.
– Желанный гость, желанный, – засуетилась в кутке Анна. – Проходи к столу. У меня нынче щи уваристые, поедим, друг на друга поглядим, добро и время идет к обеду.
– Вот и хорошо, – в тон ей подпел и Матвей, – а у меня водочка осталась от заначки. – Он вынул из кармана ополовиненную бутылку. – Брал на дело, да допить не дали.
– Ты уж, по-моему, и так что-то шибко веселый? – заметил Ветров.
– Это от удачи, Андрей. Она теперь не больно нас жалует. – Матвей поставил бутылку на широкий, добротно сделанный стол.
– Что за удача?
Опускаясь на лавку, Матвей кивнул на рюкзак:
– Приходил в «Сельхозтехнику» деталей к старому движку стрельнуть, да дело нежданно – негадано сказкой обернулось.
– Какой еще движок? – Ветров был с виду хмуроват, но Матвей знал, что душа у него добрая.
– Я же, Андрей, на отдых ушел, вернее – меня ушли, – невесело открылся он. – Вот и хочу за зиму списанный «зидовик» восстановить для своего хозяйства – детали новые и понадобились. В общем, объяснять долго.
– И то правда, – вклинилась в их разговор Анна, – соловья баснями не кормят. Давайте отобедаем да и поговорим заодно…
Водка подразогрела стариков. Речи у них пошли длинные, замысловатые.
Узнав все подробности о Матвеевом замысле, Андрей высказался философски:
– Вот ты мельницу решил смастерить, а подумал ли, к чему эта затея может привести? Не попадет ли в те жернова вместе с зерном и твоя душа? Соблазна-то много появится. Поверь мне.
– Это ты к чему про душу-то? – Матвей сощурился. – Про нее один бог знает, а мы по-совести должны жить.
– Если бы это удавалось. А то вся наша жизнь, Матюха, та же мельница. Перемалывает она нас без оглядки: кого в отруби, а кого в муку. Редко кому удается сохранить в себе зерно и не стать шелухой. – Андрей похлопал его по плечу. – А ты не обижайся. Двигай свое дальше, но держи ум на взводе, а душу в отраде и не попадай в жернова…
– Сам-то небось не на одну зарплату поднял все это. – Матвей повел в воздухе рукой, указывая на добротную обстановку широкой столовой. – Жестянки, думаю, и в твоем дворе побрякивали?
