Вика молчала. Ей было тревожно в большой тихой комнате, где все предметы загадочно темнели, а Плахин в полумраке света, мягко падающего из широкого окна, казался еще огромнее, способным растворить ее в своем неуемном желании до каждой клеточки трепетного тела. Она понимала, что должна что-то говорить, что-то делать, но не могла ни сдвинуться с места, ни разомкнуть губы – все в ней будто одеревенело. Вике казалось, что она видит какой-то проходной сон, который надо бы прогнать, встряхнувшись, но сил для того ни духовных, ни телесных не было.
– Все же думаю, что я тебе нравлюсь, – продолжал Николай приглушенным от волнения голосом. – А там, жизнь покажет…
Вика уволилась с работы и целые дни проводила в домашних хлопотах: сделала в квартире ремонт, вернее, ремонт делали люди с работы Николая, а Вика лишь командовала, наводила образцовый порядок, меняла мебель, интерьер…
Надо отдать должное – Вика любила порядок, любила прибираться, создавать нужный уют, и в руках у нее все горело. Потом она готовила обед и ждала мужа. Светло и умиротворенно протекали дни и ночи.
Стояла чудная осень! С рассвета и до заката лучилось нежаркое солнце. На газонах доцветали скромные поздние цветы. Нежились в последнем тепле притихшие перед ненастьем деревья. Мерцали на ветках и кустах жемчужные нити паутинок, и даже бабочки откуда-то выпархивали на солнцепек.
Вика спала сколько хотела. С ленивой неторопливостью беззаботного человека посещала магазины, рынок, смотрела кино. Изредка они вдвоем с Николаем ходили к знакомым, к ее матери. Но шло время, и Вику стали тяготить эти однообразные в общем-то скучные дни. Исподволь, как-то незаметно она стала утрачивать интерес к жизни. Едва ли не целыми днями она сидела у окна и почти равнодушно смотрела на улицу. Внизу, по тротуарам, сновали люди, куда-то торопились. В их поведении угадывалась занятость и, возможно, озабоченность, а Вика просто ждала мужа, чтобы быть неким дополнением в его жизни. Не раз Плахин предлагал ей куда-нибудь пойти: учиться ли на подготовительные курсы в институт, на простые ли курсы по какой-нибудь специальности, просто на работу, но все его советы почему-то вызывали у Вики бурный протест – время инертного бытия не прошло даром: оно отняло у нее жизненную инициативу. Самое странное, что Вика это и чувствовала, и понимала, но не могла преодолеть непонятную силу, погрузившую ее вроде бы в летаргический сон. В нем, в этом сне, в равнодушии и душевной лени миновала зима. А вскоре произошло и непредвиденное: Плахина сняли с работы вроде бы за невыполнение постановлений партии и правительства, а по-простому нашли «козла» отпущения, в лице добросовестного и простодушного работника. А еще точнее – подставил его вроде бы директор, которому маячила угроза потери кресла. Все, чего Вика так жаждала, что имела, ради чего поспешила с замужеством, вдруг терялось, уплывало, рвалось. Но она приняла это известие почти равнодушно. Лишь налетная мысль, нет-нет да и приходившая к ней еще раньше: уйти от Плахина, промелькнула искрометно и растаяла. Жалко было ей Николая – человеком он все же был добрым. Да и как раз к этому печальному в их жизни времени выяснилось, что Вика должна стать матерью…
Какая-то женщина присела на скамейку рядом с Викой и спугнула ее светлые воспоминания. Вика не хотела, чтобы еще кто-то мешал ее грезам, и встала, медленно двинулась со двора. Шум транспорта привлек ее внимание, и Вика, выйдя к широкому проспекту, замедлила шаги. Когда-то в городе главным транспортом был трамвай. Теперь перед нею ширилась огромным желобом незнакомая улица, по которой нескончаемым потоком неслись разнокалиберные и разноцветные автомобили. Вика минут пять смотрела на бесконечную гонку машин и снова вспомнила тихий, с мелодичным дзиньканьем трамваев, город, по улицам которого проезжало тогда в день не больше нескольких десятков легковых автомобилей, а районный городок, куда перекинули работать Плахина, и вовсе был солнечно-тихим и малолюдным…
Поселились Плахины в большом деревянном доме печного отопления, с обширным, отгороженным забором, двором и палисадником с кустами акации и сирени. Дом стоял почти в центре городка, и Вике очень понравился: ну чем не дворянская усадьба? До работы Николая было рукой подать, до площади – широкой и короткой улицы, на которой скучились почти все магазины и учреждения, тоже минут пять ходу. Чего не жить, не радоваться?..
