Сейчас, впервые отбросив свои шуточки и показное нахальство, девушка очень серьёзно и подробно стала излагать свои задумки. Изначально скептически настроенные старейшины волей-неволей вслушивались в её предложения и с каждым новым предложением убеждались, что доля здравомыслия и пользы в них есть.
Объяснение плана заняло у неё больше часа. И ещё несколько часов они провели за бурным обсуждением. К удивлению самой Лаэрты, её план был принят полностью, практически без поправок. К тому же она очень легко нашла общий язык с Онагостом, чего уж точно никак не ожидала. Сразу же были приглашены архитекторы, казначеи и прочие полезные люди, которые подбивали её теоретический план под реальные цифры.
Начав в полдень, они закончили далеко за полночь. Зато на выходе Совет получил строгий и чётко выверенный план действий. Всё происходило настолько быстро и безбюрократично, что Лаэрта не знала, что и думать. Либо город действительно застоялся и просто ждал не дождался перемен, либо же ей просто отчаянно везло.
Когда все разошлись, Онагост вновь отправил с ней сопровождающего, попутно прочитав целую лекцию о том, почему не стоит девушке одной ходить по ночам, когда она попыталась отказаться. Не имея сил на препирательства, она молча выслушала его лекцию и согласилась. Они простились на крыльце, договорившись встретиться через два дня в девять утра. Лаэрта при этом клятвенно заверила его, что не будет опаздывать.
– Вы что же, весь день здесь прождали? – удивилась девушка, увидев, что сопровождать её будет тот же самый мужчина, над которым она измывалась с утра.
– Это моя работа, – пробурчал он, всё еще сердясь за утреннее представление.
– Ааа, так это вы водите к мастеру Онагосту молоденьких девушек? – невинно улыбнувшись, переспросила она.
– Нет, я не это имел в виду, – начал оправдываться он, но, наткнувшись на её хитрую улыбку, замолчал.
– Ладно-ладно, – примирительно вскидывая руку, заметила Лаэрта: – Обещаю быть хорошей девочкой. Ну что ж, пошли? – позвала она, поскольку всё это время они стояли на площади.
– Надеюсь, на этот раз дорога займёт чуть меньше часа, – чуть слышно буркнул он за спиной девушки.
Но Лаэрта услышала и, обернувшись, спросила с наивным-пренаивным лицом, таким же шёпотом:
– А вы полагаете, я смогу найти яблоки в час ночи?
Всё-таки он рассмеялся, поняв весь комизм утренней прогулки. И дальнейший их путь прошёл в дружелюбном молчании. Впрочем, без выкрутасов Лаэрты он в действительности занял всего 15 минут.
Только переступив порог дома, она поняла, что хочет есть, спать и ещё умыться. Только не поняла, чего же больше. Выбрав первоочередное желание, девушка отправилась на кухню и нашла там заботливо завёрнутый Весеей в тряпицу ужин.
В спальне у Лаэрты возникло практически непреодолимое желание лечь прямо в платье. Но отчаянным усилием воли она заставила себя переодеться в пижаму и расплести волосы. Легла она уже в беспамятстве и заснула, казалось, даже раньше, чем голова коснулась подушки.
Она проспала остаток ночи и весь следующий день. Весея, памятуя о том, что девушка не спала прошлую ночь, не стала её будить. Проснувшись и посмотрев в окно, Лаэрта поняла, что на дворе глубокая ночь, решив не прекращать то, что у неё так хорошо получалось, девушка повернулась на другой бок в надежде поспать ещё. Уже закрыв глаза, она поняла, что видела какое-то движение у стены. Снова открыв их, она почти уверилась, что тьма там более густая, чем в остальной комнате. Даже не задумываясь, она нащупала нож под подушкой и запустила туда. Из темноты отчётливо послышалась ругань. Только сейчас Лаэрта поняла, что, даже не имея сил раздеться, она положила ножи, уже давно ставшие неотъемлемой частью её существования, под подушку, так, чтобы они были под рукой.
Почему-то не переживая, что в её комнате находится неизвестный субъект, Лаэрта зажгла свечу и пошла на звук. Из темноты потихоньку проявилась всё более обретавшая чёткие очертания фигура человека, левая ладонь которого была пришпилена к стене её ножом.
– Не шуми, хозяев разбудишь, – назидательно заметила она, гордясь точностью своего броска.
На неё удивлённо смотрели серые глаза молодого человека, которого вполне можно было назвать привлекательным. Непонятного цвета из-за темноты волосы, выразительные черты лица: упрямый подбородок, удивительно чётко очерченные губы и чуть тонкий, но не слишком, пожалуй, даже изящный нос.
Она не сразу поняла его удивительно восторженного выражения лица, а потом вспомнила про свои волосы. В последнее время она постоянно забирала их под платок или шляпку, а потому почти позабыла о неестественно бурной реакции окружающих на её серебряные волосы. Даже самые, казалось бы, равнодушные к любому проявлению прекрасного, увидев их во всей красе, на несколько мгновений теряли дар речи. Слегка разозлившись, Лаэрта грубее, чем это требовалось, резко выдернула нож, надеясь, что это приведёт его в чувство. И оказалась права. Бросив ему тряпицу, девушка несколько секунд смотрела, как незнакомец неуклюже пытается перевязать рану.
