Прежде чем ответить на послание великого князя, Стефан Баторий лично осведомлялся, на чем основаны вымыслы о происхождении русской власти. Фоном для короля стало не только письмо от Ивана IV, но и принятое решение наступать на Псков и Новгород. Уже в начале июля папский нунций Дж.-А. Калигари отправлял королю соображения о единстве Ливонии и северо-западных владений великого князя, основанные на «Вандалии» Альберта Кранция (Кранца), которую позднее король приложит к ответу царю[683]. В своем письме король отмечал, что чтение Кранция было для него полезным, тем более что царь (подразумевается, видимо, именно он) придерживался другой версии и писал ему о каком-то «Прусе». Это имя содержится в оригинале послания, в копии Ватиканского архива исправлено из «Испанца»:
А что Ваше Преосвященство выписали для нас из анналов Кранция о Новгороде и Пскове, – это все было нам для чтения весьма приятно и полезно. Также ценны для нас содержащиеся там отдельные сведения о Прусе. (Вписано вместо вымаранного
В ответ на послание царю 2 августа 1581 г. было закончено и через месяц доставлено в Москву М. Проворским королевское послание, в котором исторические знания великого князя были подвержены бескомпромиссной оценке:
…каждый подданый повинен есть пану своему, а в тых листех, которые еси нам послал, того нет. Оказуешся за того, ж не толко псалмы пилно чтеш, але и летописцы чтеш правдивых летописцов, а не тверди басен бахорев своих, або того себе не змышляй, чего в речи николи не было, яко еси смыслил о Прусе брате своем Августовом, в чом дурное змышлене твое. Вжо есть явно всему хрестьянству за казаньем в том легкомысльности и фалшу твоего. Але тым листом так слабым, с которым еси послал, ещо нет сполна лет ста[685].
Правдивые летописцы помещены здесь в оппозицию «басням бахорев» именно в том значении, в котором басни (
приписал, ижо мы тобе за тое застановене до трех лет позволяем всее Лифлянские земли з Рыгою и с Курлянскою землею аж до земли Пруское, ижь хотя б еси ее под моч свою подбивати хотел, не мели есмо ее ратовати, и хотя б ся который з Ынфлянт до нас втекал, не мели есмя его до себе приимовати. В чом тебе так велми земли Ифлянское хтивость ослепила! Чи не видел еси, же межи Лифлянскою землею и межи Прускою заходит часть земли Жомоицкое?[687]
