Показательно, что именно в этом фрагменте возникают прямые текстуальные совпадения «Временника» с Первым посланием Курбского Ивану Грозному, посланием Исайи Каменец-Подольского, Первым посланием самого же царя и рядом других сходных памятников. Хотя все предположения о зависимости Тимофеева от Курбского голословны, между их сочинениями есть множество именно формальных подобий.
Точные даты во «Временнике» возникают, как и в «Истории» Курбского, не в хронологических последовательностях, а лишь в тех толкованиях, которые самодостаточны и никакой общей последовательности рассказа не выстраивают. Не случайно, как и у Курбского в «Истории» и в предисловии к «Новому Маргариту» (а также еще в Псковской летописи из окружения игумена Корнилия), во «Временнике» события последних лет прочитываются как наступившие «по Седьмой Тысячи», после нумерологического завершения земной истории и в ознаменование пришествия Антихриста. Его предтечи сменяют один другого, и на смену озлобленному Ивану Грозному и Борису Годунову приходит Расстрига («Гришка Розстрига»). Тимофеев подчеркивает, что их правления опираются на насилие, хитрость и двуличие. Их злоупотребления настолько очевидны, что их одних достаточно, чтобы понять, что «вечное» царство рухнуло, а на его месте – тленное, убивающее тело и душу самого царя и его подданных:
Много бо и велие, вылгав, приобретет си царствие, но не вечно; абие сугубу же тем и себе язву сотвори, телу бо и души своей…[1030]
Тленные царства сменяются, как будто на России проверилось Откровение Иоанна Богослова, и после Расстриги, которого постигает за его святотатства Божья кара, восходит на трон боярский царь Василий Шуйский, при котором земля погружается в бесчисленные кровопролития. Причины постигшей Россию гибельной череды ложных царствований и им подобных самозванцев («и мнозе безсловесне, иже скотом подобнии») видятся в свете недавно состоявшейся канонизации царевича Дмитрия[1031]. Это также завершение большой сакральной истории. Ветхозаветный народ открывает свою историю убийством младенцев в Египте. Новозаветный – гибелью младенцев в Вифлееме от царя Ирода. Последние времена знаменуются убийством царевича Дмитрия Ивановича (II). «Временник» закончен в правление Михаила Романова, и годы правления Василия Шуйского определены в нем как «время… последнее днешних времен»[1032].
Это «последние времена» и потому, что они одновременны работе над текстом, и потому, что они
Как и Курбский, Тимофеев неоднократно обращается к риторическим ламентациям и делает отступления о причинах событий, которые оказываются не столь очевидными и требуют размышлений, а не ясных и прямых ответов. Они скрыты, как и в «Истории» Курбского, который видит причины случившейся с царем перемены не только в происках дьявола, но и в тайных нашептываниях приспешников, и в злом влиянии иноземных жен великих князей, и прегрешениях всего московского великокняжеского рода. Как и Курбский, Тимофеев колеблется в своих объяснениях крушения империи. Среди названных им причин, например, длинные бороды, которые считаются в Московской Руси признаком мудрости и напускают важности на глупых людей, или тайный сговор короля Сигизмунда III Вазы с Григорием Отрепьевым, о каковом договоре, в отличие от зримых бород, на месте историка можно было только догадываться.
