И мы то доброе совершили поставление, имеем тебя себе всегда братом и сослужебником своим, пятым патриархом под ерусалимским[1135].
Согласно московским претензиям, патриарх константинопольский занял «папино место», за ним по ранжиру следовал патриарх александрийский, третьим был патриарх московский, и последние два – антиохийский и иерусалимский[1136].
Царский титул сам по себе, как представлялось не принимавшим его за русским князем европейцам, означал равенство московского государя с верховным правителем всех христиан императором Священной Римской империи. Патриарх помазал миром князя и уже на законных основаниях освещал его царский чин. Глава русской церкви, по представлениям реформаторов, не только становился вровень, но и вытеснял римского папу из пятерки престолов. В марте 1592 г. в грамотах царя Федора и патриарха Иова константинопольскому патриарху Иеремии была выражена идея падения Рима вследствие ересей и нечестивых учений и Царьграда на Ферраро-Флорентийском соборе:
Грех ради наших ветхий Рим падеся Аполинариевою ересью и церковь римская и вся Италия наполнися нечестивым учением папы Формоса и по нем Петра Гугнивого. И по сих от папы Христофора церковь римская от святые нашие православные греческие веры конечно отлучится. Его ж, злочестивого папы Христофора, святейший Сергей патриарх костянтинопольский о благочестивой нашей греческой вере истезав и по совету четырех вселенских патриарх в церквах греческих пап римских отколе поминати не велел, и вечному проклятию их предаст. Також древних пап злочестию последова папа Евгений, и сумысленный осмый собор состави его же нечестивое предание обличи Марк, митрополит ефейский[1137].
Только Российское царство, согласно посланию, сохраняет благочестие «и во всем согласует со всеми четырьми святейшими вселенскими патриархи, иже держим от наших благочестивых прародителей, святопочивших великих государей, от святого и равноапостольного великого государя царя и великого князя Владимера, просвятившего русскую землю святым крещением, даже и доднесь»[1138].
Одно из поздних проявлений Третьего Рима выражает его в «Казанской истории» в духе Собора 1589 г. – как оптимистическую церковно-политическую доктрину, которая упразднена самим фактом исчезновения Первого и Второго Рима с духовных горизонтов:
И возсия ныне стольный преславный град Москва, вторый Киев; не усрамлю же ся и не буду виновен нарещи того и Третей Новый Великий Рим, провозсиявши в последняя лета, яко великое солнце, в велицей нашей Рустей земли, во всех градех сих, и во всех людех страны сея, красуяся и просвещаяся святыми многими церквами, древянными же и каменными, яко видимое небо светитца пестрыми звездами, и утвержено православием непозыблено [Христовою верою и непоколебимо] от злых еретиков, возмущающих церковь Божию[1139].
Датировка «Казанской истории» дискутируется, мы так и не в силах сказать сегодня, является ли эта формула результатом осмысления послания Филофея в эпоху Ивана Грозного или реакцией на введение патриаршества в правление царя Федора Ивановича[1140]. Написание или редактирование и распространение «Казанской истории» может относиться ко времени «Годуновского Ренессанса»[1141]. В окружении Годуновых доктрина Третьего Рима получила широкое распространение, что отразили выходные записи Годуновских Псалтирей:
