Он смотрел на меня с нескрываемым скептицизмом. Взгляд скользнул по моей фигуре — не похотливый, а оценивающий, как смотрят на потенциальную угрозу или... жертву?
— Ваше величество. Я слышал, вы собираетесь учить женщин драться.
Голос хриплый — годы отдачи команд на поле боя оставили свой след. В интонации — едва сдерживаемое презрение.
— Верно.
Короткий ответ. Не оправдываюсь, не объясняю. Жду его реакции.
— Это глупость.
Категоричность без агрессии. Он искренне верит в то, что говорит. Для него это аксиома, не требующая доказательств.
— Почему?
— Женщины слабы. Эмоциональны. Они не созданы для войны.
Он произнёс это тоном человека, объясняющего, что вода мокрая, а огонь горячий. Очевидные истины.
— Генерал, присядьте.
— Я постою.
Военная гордость. Сидеть перед женщиной — признак слабости в его картине мира. Плюс стоя он сохраняет тактическое преимущество — может быстро среагировать на угрозу.
— Это не просьба.
Я встала сама, подошла к окну. Солнечный свет падал мне на лицо, оставляя его в тени — психологическое преимущество.
Он нахмурился, но сел. Движение жёсткое, спина прямая, руки на коленях — готов вскочить в любой момент. Даже сидя, он остаётся солдатом.
— Расскажите мне о Лирианне.
Он вздрогнул как от удара. Всё тело напряглось, правая рука инстинктивно дёрнулась к поясу, где обычно висит меч. Имя дочери — спусковой крючок для подавленной боли.
— Откуда вы...
Голос сорвался. Он откашлялся, пытаясь вернуть контроль.
— Ваша дочь. Погибла пятнадцать лет назад при нападении на западную границу. Ей было семнадцать. Она пыталась защитить младших детей в деревне.
— Она была глупой девчонкой, — его голос дрогнул. Кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. — Если бы сбежала, осталась бы жива.
В словах — отчаянная попытка убедить себя, что её смерть была её виной, не его. Классический механизм защиты — обвинить жертву, чтобы не сойти с ума от собственной вины.
— Или другие дети погибли бы. Она сделала выбор. Героический выбор.
— Героизм не вернёт её!
Крик вырвался против его воли. Сырая, неприкрытая боль в голосе. Пятнадцать лет прошло, но рана всё ещё кровоточит.
— Нет. Но обучение других женщин может спасти их от её судьбы.
Тишина. Долгая, тяжёлая. Слышно его дыхание — рваное, с трудом контролируемое. Он борется с эмоциями, пытается загнать их обратно в клетку, где держал все эти годы.
Он поднял голову, глаза полны боли и чего-то ещё — проблеска понимания?
— Вы манипулируете мной.
Прямое обвинение. Но без злости — констатация факта. Он достаточно умён, чтобы понять, что происходит.
— Да. Но это не делает мои слова менее правдивыми. Генерал, война придёт. И враг не будет разбирать — мужчина перед ним или женщина. Лучше дать женщинам шанс защититься, чем оставить их беспомощными жертвами.
Долгое молчание. Он смотрел в окно, челюсть напряжена, внутренняя борьба читалась в каждой линии его лица. Гордость против логики. Боль против надежды.
— Что вы от меня хотите?
Голос усталый. Не побеждённый, но... готовый слушать.
— Помощи в обучении. Вы лучший стратег империи. Научите их не драться как мужчины — они проиграют в силе. Научите их использовать свои преимущества.
— Какие преимущества?
Искренний вопрос. Он действительно не видит. В его мире сила — единственное, что имеет значение на поле боя.
— Гибкость, скорость, хитрость. И главное — враг их недооценивает. Как и вы.
Он усмехнулся — горько, но это уже прогресс. Уголки губ дрогнули, морщины углубились. Первая эмоция кроме гнева и боли.
— Вы не такая дура, какой прикидывались.
— Я во многом не такая, какой всем казалась. Так что, генерал? Поможете?
Он провёл рукой по лицу — жест усталости и капитуляции.
— А император знает?
— Знает и одобряет.
— Ладно. Но если хоть одна из этих девиц начнёт рыдать...
— Не начнут. Те, кто придут, будут серьёзно настроены.
Он встал. Медленно, словно поднимает не только тело, но и груз прошлого. Расправил плечи — военная выправка вернулась.
— Завтра на рассвете. Восточный плац. И пусть оденутся подобающе — никаких корсетов и юбок.
— Договорились.
Он направился к двери, но остановился на пороге. Не оборачиваясь, тихо сказал:
— Лирианна спасла троих детей. Они выжили благодаря ей. Выросли, завели свои семьи. Иногда... иногда присылают мне письма. Благодарят.
— Она была героем, генерал.
— Она была моей девочкой.