— Ваше величество, — Варан поклонился мне, но угол наклона был на грани оскорбительного — ровно настолько низко, чтобы формально соблюсти этикет. — Вы сегодня ослепительны.
Комплимент прозвучал как оценка товара. Интонация, с которой говорят о породистой лошади или удачной инвестиции.
— Благодарю, лорд Варан. Как находите наше гостеприимство?
— Превосходное. Хотя... — он понизил голос, наклонился ближе. Запах его парфюма — что-то восточное, с нотками сандала и мускуса — смешался с едва уловимым запахом страха. Да, страха. — Слышал тревожные слухи.
— Правда? Какие же?
Я подняла бокал, делая маленький глоток. Местное вино, сладковатое, с привкусом вишни и чего-то металлического. Странный привкус.
— Говорят, вы практикуете... древние искусства. Что после недавнего... инцидента в тронном зале, вы прокляли своих обидчиков.
Я улыбнулась — холодно, загадочно. Та самая улыбка, которую я отрабатывала перед зеркалом. Уголки губ приподняты ровно настолько, чтобы это можно было принять и за дружелюбие, и за угрозу.
— Люди говорят много глупостей, лорд Варан. Хотя... — я сделала паузу, наблюдая, как его зрачки слегка расширились — признак повышенного внимания, — странное совпадение. Лорд Грейсон, который громче всех смеялся над моим унижением, вчера упал с лошади. Сломал ногу в трёх местах. Лекари говорят, не будет ходить полгода.
Это была правда. Конечно, я тут ни при чём — пьяный идиот сам свалился, перебрав на охоте. Но Варан этого не знал. Его дыхание участилось — едва заметно, но я привыкла замечать такие вещи.
— И леди Розалин, — продолжила я, наблюдая, как костяшки его пальцев побелели от напряжения, — которая назвала меня пустоголовой куклой. Странная сыпь покрыла её лицо. Лекари не могут понять причину.
Варан побледнел. На его лбу выступила испарина, которую он попытался незаметно промокнуть шёлковым платком.
— Вы... вы утверждаете, что это ваших рук дело?
— Я ничего не утверждаю. Просто отмечаю совпадения. Кстати, вы не пробовали утку? Великолепна.
Резкая смена темы — ещё один способ выбить из равновесия. Он отступил, явно взволнованный, его походка потеряла обычную плавность.
Ужин продолжался. Я болтала с соседями, смеялась шуткам министра финансов (плоским и вымученным, но он старался), играла роль идеальной хозяйки. Периферическим зрением отслеживала микродинамику зала — кто с кем перешёптывается, кто избегает зрительного контакта, кто слишком часто отпивает из бокала. И краем глаза следила за Селиной, которая стояла у стены с другими фрейлинами.
Девушка была напряжена как струна. Её обычная отрешённость сменилась болезненной сосредоточенностью. Голова слегка наклонена, словно прислушивается к чему-то, что слышит только она.
Внезапно девушка побледнела — резко, словно вся кровь отхлынула от лица — и бросилась ко мне. Движение было таким стремительным, что стража дёрнулась за оружие.
— Ваше величество! Не пейте вино!
Все замерли. Абсолютная тишина — даже музыканты оборвали мелодию на полуноте. Я держала бокал у губ, красное вино едва не касалось их.
— Селина?
Её глаза были расширены от ужаса, дыхание срывалось. Классические признаки панической атаки, но что-то ещё — та потусторонняя уверенность, которая бывает у настоящих провидцев.
— Яд! Я вижу... смерть в бокале! Чёрные нити опутывают ваше горло, жжение в венах, остановившееся сердце!
Я медленно, демонстративно спокойно поставила бокал. Малейшая паника с моей стороны превратит ужин в хаос.
— Проверьте, — приказал Кайрон. Его голос прозвучал как удар хлыста.