Императрица без маски (СИ) полностью

Это не любовь. Ещё нет. Это травматическая привязанность, попытка залечить старые раны через новые отношения. Но это начало. С доверия начинается исцеление, а с исцеления — настоящие чувства.

Когда поцелуй закончился, он прошептал, не открывая глаз:

— Останься. Не уходи. Хотя бы сегодня.

Просьба маленького мальчика, который боится остаться один в темноте.

— Я никуда не уйду, Кайрон.

Этой ночью мы просто спали. Он обнимал меня как талисман от кошмаров — крепко, почти судорожно, словно боялся, что проснётся и обнаружит, что всё было сном. Во сне его лицо разгладилось, стало моложе. Без маски холодности он выглядел своего возраста — тридцать с небольшим, не больше.

Я лежала без сна, слушая его дыхание, думая о странности судьбы. В прошлой жизни я умерла одинокой. В этой — делю постель с императором, который учится доверять впервые за двадцать лет.

Может, это и есть мой второй шанс. Не просто прожить жизнь, а действительно изменить что-то. Исцелить не только его, но и себя.

За окном начинало светать. Где-то в подвалах дворца, если верить легендам, спал дракон. А здесь, в холодных покоях, спал мужчина, который только учился быть человеком.

И я охраняла его сон.

Утро началось слишком рано. Точнее, для меня — в самый раз, но молодые фрейлины, собравшиеся на восточном плацу, выглядели так, будто их подняли из могилы. Бледные лица, припухшие веки, движения вялые и нескоординированные — классические признаки резкого нарушения циркадных ритмов.

Избалованные аристократки, привыкшие вставать к полудню. Ничего, генерал Маркус быстро выбьет из них эту привычку. Хотя нет, не выбьет — перестроит. Я видела достаточно случаев принудительной "ломки" личности в армии. Результаты печальные — либо полная покорность без инициативы, либо скрытое сопротивление с последующим бунтом.

Пришло двенадцать девушек. Включая Серафину, которая выглядела решительной — подбородок вздёрнут, плечи расправлены, но пальцы нервно теребят край туники. И Селину, которая казалась отрешённой — взгляд расфокусирован, словно смотрит сквозь реальность в какое-то иное измерение.

— Доброе утро, леди, — рявкнул генерал Маркус. Голос хриплый от десятилетий командования, с той особой интонацией, которая заставляет новобранцев подпрыгивать. — Забудьте это слово. Леди остались в своих спальнях, нежась в шёлковых простынях. Здесь вы — бойцы. Воины. Защитники империи. Понятно?

Робкий хор "да" — больше похожий на писк испуганных мышей.

— Не слышу! Или в ваших изнеженных глотках не осталось силы даже на крик?

— Да, генерал!

Уже лучше. Громче, увереннее. Первый шаг к формированию группового сознания.

— Лучше. Но недостаточно хорошо. Императрица, продемонстрируйте базовую стойку.

Я встала в позицию, которую помнило тело из прошлой жизни. Удивительно, как мышечная память сохраняется даже при переселении души. Ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, вес равномерно распределён, руки в готовности к защите или атаке.

— Смотрите внимательно, — продолжила я, обводя взглядом девушек. Читала их позы — кто готов учиться (наклон корпуса вперёд), кто сомневается (вес перенесён на одну ногу, готовность к отступлению), кто боится (плечи подняты к ушам, защита шеи). — Вес равномерно распределён между обеими ногами. Колени слегка согнуты — это даёт устойчивость и возможность быстро двигаться в любом направлении. Центр тяжести низко. Вы не можете победить мужчину силой, но можете использовать его силу против него самого.

Следующий час был адом для девушек. Приседания — ноги горели огнём уже после первых двадцати. Отжимания — половина не могла сделать даже пяти правильных. Бег по периметру плаца — к третьему кругу дыхание сбивалось, лица краснели, пот струился ручьями.

— Слабачки! — рычал Маркус, вышагивая вдоль строя согнувшихся от усталости девушек. — Патетичные, изнеженные создания! Враг не будет ждать, пока вы отдышитесь! Не даст передохнуть, чтобы поправить причёску!

Я наблюдала за ним, отмечая классические признаки. Компенсация собственной травмы через жёсткость к другим. Попытка "закалить" их так же, как когда-то "закаляли" его. Порочный круг насилия, передающийся из поколения в поколение.

— Генерал, — вмешалась я, жестом подзывая его в сторону. — Можно вас на минуту?

Мы отошли достаточно далеко, чтобы девушки не слышали. Маркус стоял в закрытой позе — руки скрещены на груди, подбородок воинственно выдвинут.