Императрица без маски (СИ) полностью

Расширенные зрачки — возбуждение. Учащённое дыхание — волнение. Лёгкий румянец на скулах — прилив крови. Взгляд фокусируется на моих губах — очевидное желание. Температура его кожи повысилась — могу чувствовать жар даже на расстоянии.

— Вижу, что нам пора спать. Завтра тяжёлый день — отправка Серафины на север, встреча с послами.

Он рассмеялся — низко, грудным голосом.

— Уходишь от ответа? Психолог боится анализа?

— Использую тактическое отступление. Мудрый воин знает, когда отступить.

— А мудрая женщина?

Он поцеловал меня, и все анализы вылетели из головы.

Окситоцин, дофамин, эндорфины — химия любви. Но почему она кажется волшебством, даже когда знаешь формулы?

Позже, лёжа в его объятиях, слушая его ровное дыхание, я вдруг вспомнила странные слова Селины.

— Кайрон, ты не спишь?

— Ммм?

— Помнишь, Селина говорила про звёзды? Что они смотрят, считают и судят?

Он приоткрыл один глаз.

— Помню. Странное видение. Даже для неё.

— А что если это не метафора? Что если это буквально? Аурум!

Дракон, спавший у камина, недовольно открыл один глаз.

"Что теперь? Я только вошёл в фазу глубокого сна. Знаете, как трудно дракону заснуть с вашими человеческими страстями, отравляющими воздух феромонами?"

— Аурум, ты слышал что-нибудь о... наблюдателях? Существах, которые судят миры?

Дракон полностью проснулся, оба глаза теперь смотрели на меня с древней мудростью.

"Есть легенды. Очень старые, ещё до драконов. О тех, кто создал миры и иногда проверяет своё творение. Архитекторы, Садовники, Судьи — называют по-разному. Но это мифы. Никто не видел их... тысячелетиями. Если они вообще существовали."

— А что если Селина видит их приближение? Что если они идут сюда?

— Зачем им приходить именно сейчас? — спросил Кайрон, обнимая меня крепче. Чувствую его тревогу через напряжение мышц.

— Проверить изменения. Я же аномалия — душа из другого мира, активно меняющая историю. Марина Петровна тоже. И скоро будет третья. Три аномалии в одном мире — это может привлечь внимание.

Или мы часть плана. Что если наше появление здесь — не случайность, а чей-то эксперимент?

Кайрон прижал меня ещё крепче, словно боялся, что меня заберут прямо сейчас.

— Если они придут — эти Судьи или кто они там — мы встретим их вместе. Ты не одна.

— Обещаешь?

— Клянусь своей магией, своей короной и своей любовью.

Интересно, можно ли сдержать клятву против космических сил? Что может человек, даже император с магией, против тех, кто создаёт миры?

Но я не стала озвучивать сомнения. Просто прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, слушая биение сердца. Земные, человеческие, реальные ощущения против космических угроз.

Заснула я только под утро. И мне снились звёзды. Они действительно смотрели — не глазами, но чем-то более фундаментальным. Считали — не числа, но вероятности. И судили.

Но судили не меня. Не нас. Судили весь мир. Взвешивали его право на существование.

Проснулась я от собственного крика. Кайрон держал меня, шептал что-то успокаивающее. Но я помнила последнее ощущение из сна.

Звёзды вынесли вердикт.

И он был не в нашу пользу.

Через три дня пришли первые донесения от Серафины. Голубь прилетел на рассвете, промокший от дождя, с крошечным свитком на лапке. Почерк Серафины — старательный, чуть дрожащий. Писала в спешке.

"Ваше величество,

Проникли в лагерь варваров под видом целительниц. Местные травы, примочки, бормотание на ломаном наречии — поверили сразу. Варвары суеверны, женщин-целительниц считают священными.

Картина интереснее, чем предполагали.

Лидер действительно не варвар. Высокий блондин, выправка военного, руки аристократа — без мозолей от оружия, только от пера. Варвары зовут его Белым Волком — Гвайр Бландир на их языке. Он говорит на их наречии, но с явным западным акцентом. Особенно заметно на гортанных звуках.