— Я еду с тобой, — решительно сказал Кайрон. В голосе императорская непреклонность.
— Нет. Ты нужен здесь. Если восточные узнают, что мы оба в лагере варваров, атакуют столицу немедленно.
Он хотел спорить — вижу по напряжению челюсти, по тому, как пальцы сжимаются в кулаки. Но понимал — я права. Проклятая логика долга императора.
— Хотя бы возьми Маркуса. И весь женский отряд. И Аурума. И...
— Кайрон, — мягко прервала я. — Я буду осторожна. Обещаю.
— Твоя осторожность и моя явно разные вещи, — буркнул он, но кивнул.
Сборы были стремительными — час на всё. Пятьдесят женщин-гвардейцев в полной боевой форме — зрелище впечатляющее. Маркус с отрядом из тридцати ветеранов — седые, покрытые шрамами, видевшие всё. Аурум в полном размере — золотая гора мышц и магии.
Селина подошла, когда я садилась в седло.
— Ваше величество, я видела сон. Не видение — просто сон. Женщина с печальными глазами стоит между двумя мирами. В одной руке кинжал, в другой — белый цветок. Она не может выбрать.
— Спасибо, Селина. Я запомню.
Миранда между долгом и чувствами? Или между прошлым и настоящим? Сны Селины тоже имеют значение, хоть и менее прямое.
Перед отъездом Кайрон обнял меня — при всех, не стесняясь. Прижал так крепко, словно пытался впечатать в память.
— Вернись живой. Это приказ императора.
— Исполню, ваше величество, — попыталась пошутить я.
— Я серьёзно, Лирана. Вернись. Я... я не переживу, если потеряю тебя.
Голос дрогнул на последних словах. Уязвимость, показанная публично — невероятный прогресс для человека, скрывавшего эмоции всю жизнь.
— Я вернусь. Обещаю.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Возможно, последние слова друг другу. Статистически, вероятность моей гибели в этой миссии около сорока процентов. Но я не позволю статистике победить.
Мы выехали на север. Аурум летел над нами, отбрасывая тень размером с облако. Женская гвардия ехала молча, но я видела решимость в их лицах. Они верили в меня.
Надеюсь, я оправдаю их веру. И вернусь к Кайрону. И встречу третью душу, когда она придёт.
Слишком много планов, чтобы умереть сейчас.
Впереди маячил дым от костров варварского лагеря. Пятьдесят тысяч дезориентированных, злых воинов. И одна женщина, три года игравшая роль, пытающаяся удержать хаос.
Леди Миранда. Первая любовь моего мужа. Шпион-легенда. Убийца.
Интересно, какой она окажется? Сломленной? Опасной? Или просто уставшей женщиной, мечтающей снять маску?
Скоро узнаю.
Глубокий вдох. Выдох.
Вперёд, в пасть льва.
Или волка. Хотя волк уже мёртв. Теперь там только овцы без пастуха.
И змея, которая может оказаться как ядовитой, так и целительной.
Время покажет.
Лагерь варваров встретил нас картиной контролируемого хаоса. Горящие палатки озаряли сумерки адским светом. Драки вспыхивали то тут, то там — племена, объединённые харизмой одного человека, теперь готовы были перегрызть друг другу глотки. Крики на десятке диалектов сливались в какофонию ярости и страха.
Наше появление было театральным — так и задумывалось. Аурум спикировал с неба, рыча так, что земля задрожала. Женская гвардия выстроилась полумесяцем, доспехи блестели в свете пожаров. Имперские знамёна реяли на ветру. Психологический шок как инструмент подавления паники.
Всё замерло. Пятьдесят тысяч глаз уставились на нас. Кто-то упал на колени — атавистический страх перед драконом. Кто-то потянулся к оружию, но замер, осознав бессмысленность.
— Я императрица Лирана! — крикнула я, позволив магическому усилению разнести голос над лагерем. — Пришла не воевать, а говорить! Кто здесь принимает решения?
Из главной палатки — единственной нетронутой огнём — вышла женщина.
Миранда Ветрова во плоти. Красивая той опасной красотой, которая остаётся даже после трёх лет ада. Тёмные волосы заплетены в варварскую косу. Зелёные глаза — усталые, но внимательные. Шрамы на левой щеке и шее — следы "вхождения в роль". Кожаный доспех сидит как влитой — она стала варваром больше, чем многие из них.
— Ваше величество, — она поклонилась. Движение плавное — мышечная память имперского двора под варварской внешностью. — Леди Миранда Ветрова к вашим услугам. Хотя теперь меня здесь знают как Змею-шептунью.
— Леди Миранда. Или предпочитаете Змея? Объясните ситуацию. Кратко.
— Максимилиан — тот, кого они звали Белым Волком — окончательно потерял разум. Планировал не просто захват, а тотальное уничтожение столицы. Сжечь дотла, засеять землю солью. Я не могла позволить.
— Три года притворяться восточной ведьмой? Манипулировать, лгать, убивать для легенды?