Еще одной несомненной перекличкой двух речей является отразившееся в них представление об устройстве общества наподобие единого человеческого тела, состоящего из взаимно заботящихся друг о друге «сословий»-членов, на каждый из которых возложена отдельная функция. И там, и там звучит объяснение того, почему это тело охватывают болезни, как они проявляются, и что должно стать средством их излечения.
Пьянство лишает тело выносливости, а вместе с ним человека покидают все те же имущество и разум. Как видно, высказанная ранее мысль в речи о об этом пороке проводится Сверриром еще раз. Вообще обыгрывание одного и того же тезиса, предание ему разного звучания – типичный в арсенале этого конунга прием, который очевидно применяется, чтобы сделать выдвигаемое положение еще более доказательным. В «Речи против епископов» ее автор упрекает епископов, что те подносят норвежцам при причастии «отраву вместо вина и яд вместо крови Господней»[163]. Не становятся ли тем самым прелаты для народа Норвегии такими же чужаками, как спаивающие его низкосортным вином немцы, что оборачивается к тому же нечестной торговлей и наживой? В этом же Сверрир обвиняет папского легата, отказавшегося помазать и короновать его, сказав, что тот «приехал в эту страну с той же целью, с какой приезжали многие другие обманщики…. за богатством и насмехаются над нами, как только уедут отсюда. Уезжай-ка из этой страны, я не хочу, чтобы ты вымогал деньги у моих подданных здесь в моей стране»[164]. Следует вспомнить, что чуть ранее король теми же словами выгонял из Норвегии и немцев, поскольку, на его взгляд, вместе с физическим и нравственным здоровьем имелся риск потерять душу, «отказаться от добрых нравов и правильных заповедей, желать греховного и забыть всемогущего бога и правду и не помнить ничего» из того, что бражник сделал. «Посмотрите на пьяниц, которым должно расстаться вместе и с питьем, и с жизнью. Кому, скорее всего, достанется их душа?
Подумайте о том, как непохожа такая жизнь на ту, какой она должна бы быть»[165].
В «Речи против епископов» причиной подобных утрат ожидаемо являются предательство по отношению к королю и отказ от Христовой веры. Тогда как преданность своему государю, являющемуся подобием Спасителя на земле, а также вера в них обоих, и отказ следовать путем греха, на который направляет, с одной стороны, пьянство, а с другой – вероломные епископы, и есть основа правильной жизни. Так, физическая зависимость от алкоголя, распространенная на весь социум, превращается в угрозу разрушения общественного и политического тела, где роль зловредного вина выполняют пороки, прививаемые норвежцам их духовными пастырями, которые сами в них и погрязли, как бы физически вливая грехи и в себя, и в людей прямо на причастии вместе с низкосортным пойлом, что, согласно саге, надо думать, ввозится из-за границы.
Если в борьбе с пьянством главное средство – умеренность (а значит, возлияния, в которых нужно держаться приличий, не отменяются вовсе, что и невозможно в обществе, где пир с употреблением хмельных напитков является одним из главных средств социальной коммуникации), то с теми пороками, что постигли норвежское общество, согласно «Речи против епископов», бороться может только конунг с опорой на согласие всего народа. Правда, согласие сводится к безусловному принятию королевской точки зрения. Таким образом, проповедуемая Сверриром умеренность становится синонимом адекватности поведения в зависимости от ситуации, каковой, конечно, нельзя придерживаться, будучи опьяненным вином или опутанным пороками – «Воины должны быть в мирное время, как ягнята, а в немирье – свирепы, как львы. Купцы и бонды тоже должны следовать своему естеству, наживать добро правдой и трудом, беречь его с умом, а давать со щедростью. А меньшие люди должны быть благодарны и служить тем, кто поставлен над ними, с доброй волей и по мере своих сил»[166]. Но, согласно «Речи против епископов», все члены общественного тела изменили своей природе, и в сложной ситуации, постигшей норвежцев, эталоном верного поведения для них является только король, которого анонимный автор этого сочинения делает сердцем данного тела[167].
