Получается, что без короля-сердца и глава общественного тела, которой, по «Речи против епископов», является Христос, в принципе не может функционировать. Поэтому если что-либо и называть ересью, то не поведение норвежских епископов, которых в этом даже при всем их, несомненно, антиобщественном поведении обвинить все-таки нельзя, а подобную сентенцию составителя упоминаемого произведения. Вряд ли эту мысль разделял сам Сверрир, который некогда все-таки был священником[168]. В противном случае это закрывало бы всякую возможность ставить под сомнение провозглашаемые ему архиепископом Эйриком Иварссоном (1188–1213) и папой римским Иннокентием III (1198–1216) анафемы, а также интердикт, наложенный этим понтификом на всю Норвегию, как и вести дальнейший диалог с церковью и обществом. Таким образом, вольно или невольно автор «Речи против епископов» в порыве лести и превознесения своего государя оказывал ему медвежью услугу. Слава Богу, никому из современников обратить внимание на опасность подобных ассоциаций в голову, по-видимому, не пришло, иначе последствия для Сверрира, и без того терявшего военную и политическую инициативу, могли бы оказаться совершенно катастрофическими.
Возвращаясь в Берген осени 1192 г., имеются основания предположить, что Сверрир при расставании с датскими горе-крестоносцами вместе с прощальной издевательской речью, к ним обращенной, мог повторить и ту, которую он уже произносил в этом городе о пьянстве шестью годами ранее. Это, учитывая события, было бы вполне уместно. Важнее, что речь о пьянстве завершалась призывом конунга к своим людям как к благочестивым
Данное изъятие представляется неудивительным, если помнить, что именно епископы выступили вождями враждебной королю «партии», не разделяя его точки зрения относительно роли королевской власти в современном им обществе и тех прерогатив, которых Сверрир для себя требовал. Кроме того, отказ этого конунга рассматривать церковь наравне с собой в качестве источника власти и права в государстве лишь подчеркивало в глазах его подданных, что как настоящий глава страны только он и в состоянии возложить на себя социальную ответственность за решение постигших общество проблем и возглавить борьбу с различными нестроениями и пороками, в которых оно погрязло. Эпигоном взглядов церковных мыслителей на политическое устройство Сверрир становиться не желал. Только так он, сделавший своей задачей достижение совершенного, внешнего и внутреннего, суверенитета королевской власти, мог добиться, чтобы выглядеть в глазах общества настоящим конунгом, не взирая на доставшееся ему общественно-политическое наследство и, в том числе, не боясь жертвовать бездарными личностями и не приближать к себе откровенных прихлебателей, которых всегда хватает вокруг руководителя любого ранга.
Konung Sverre: be a king, or about the social responsibility of the leader
