Лишь в X столетии борьба Византии с Болгарией утратила былую остроту. Началось медленное сближение двух стран. Традиционное язычество подданных болгарского хана начало уступать место христианству, а культурные достижения Империи манили болгарскую знать своим блеском. А. Дворкин пишет, что «ромейское влияние на Болгарию медленно, но верно возрастало. Дворцы болгарской знати имитировали византийские образцы. Надписи того времени выполнены отчасти на болгарском языке, переданном греческими буквами, но большинство из них – на греческом. Более того, именно греческий язык был официальным письменным языком болгарского государства в первой половине IX в… Неизбежно и неотвратимо язычество в Болгарии постепенно приходило в упадок. Очевидно… что славянское население Болгарии было более готово к принятию христианства, чем правящая военная аристократия, все еще помнящая о своих тюркских корнях»[255].
Болгарские правители проявляли порой лютую жестокость к христианам, но это была лишь последняя попытка сохранить умирающее язычество, которое препятствовали конфессиональному и нравственному подчинению Империи.
В 864 году при царе Борисе Болгария приняла крещение. Сопротивлявшаяся этому военная аристократия была «усмирена» казнями. Два христианских государства, объединенных общей верой и близкой культурой, разделяло теперь только то, что Болгария сохранила независимость и не стала частью Империи. Болгаро-имперские войны вспыхивали вновь и вновь, перемежаясь полосами мира и добрососедских отношений.
ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ
(1016–1054 гг.)
Болгары очень быстро переняли имперскую идею, и в годы ослабления Константинопольской державы болгарские государи пытались перехватить у нее роль имперской метрополии. Они не создавали «новой» Империи, как папство и франки. Но их не устраивало то, что в центре христианского мира стоял часто битый ими Константинополь. Политическая слабость Империи была соблазнительной. Болгария неоднократно выказывала стремление сделаться наследником Константинопольской державы, перенести на свою территорию центр Империи или же объединить два государства под своим скипетром.
Так, могущественный властитель Балкан болгарский царь Симеон, не раз наносивший ромеям поражения и осаждавший их столицу, провозгласил себя «императором болгар и греков». Рим с готовностью признал его. Шли переговоры о заключении династического брака между семейством болгарского «василевса» и константинопольским императорским родом. Симеон рассчитывал со временем воцариться в самом Константинополе, и династический брак дал бы ему для этого прочное основание. Имперское правительство противилось этому всеми силами. Скоропостижная смерть Симеона 27 мая 927 года избавила Новый Рим от реализации этого проекта. Впоследствии сын Симеона, Петр, все-таки женился на внучке императора Романа I Лакапина. Он также добился от Ромейской Империи признания титула «василевс». Однако болгарин так и не взошел на престол Империи.
Объединение двух государств произошло иначе. Не Болгария поглотила Империю, а Империя присоединила Болгарию при императоре Василии II Болгаробойце (976–1025 гг.). Подчинение Константинополю не устраивало воинственных болгар, и они не раз восставали. Но лишь через сто лет, когда в столице Империи рухнула великая династия Комнинов (1185 г.), Болгария смогла вновь обрести независимость.
Предки славян населяли Восточно-Европейскую (Русскую) равнину по меньшей мере с III тысячелетия до Р.Х. Как показали исследования современных генетиков, за прошедшие пять тысяч лет основной состав населения европейской части исторической России в генетическом отношении практически не изменился. Нашими предками были индоевропейцы, южная, арийская, ветвь которых в XIV веке до Р.Х. заселила Иран и Индию и стала угрожать Ассирийской Империи с севера и запада.
Геродот и другие греческие историки называли наших предков «скифами» (точнее «скифами-пахарями»), так как наши предки издревле были земледельцами. Римские историки называли славян еще и «венедами». Венедам обязаны своим именем и Венеция, и Вена (лат. Vindobona), и Венедский залив (Балтийское море), по их землям пролегал «янтарный путь» между балтийским побережьем и Аквилеей, имевший большое значение для ранней Римской Империи.
