Проведя береговую разведку, он выяснил, что корабли торговой империи уже прибыли и ждут команды, а немногим дальше дрейфуют баржи с войском, которое приволокли бывшие чиновники. «Хорошие новости. Они ободрят моих союзников», – и вернулся в убежище.
– Значит, у нас есть огневая мощь. А объемы?
– Примерно тысячи полторы пехотинцев и сотня пушек. Возможно, добавятся наемники.
– Против орды Прокурора. Мы ведь не знаем численного превосходства нашего противника! Но видели, как его армия покрыла остров… они как муравьи!
– Это тактический ход, устрашение. На самом деле…
– На самом деле мы НЕ ЗНАЕМ!!! – запаниковал дворянин, но его мигом заткнули сородичи. Обретшие былую самоуверенность, они могли вновь пуститься в абстрактные рассуждения, и в мире разума, где чувства вторичны, они легко совладали с отдаленной угрозой смерти.
– Уже неплохо. Кораблям мешают баллисты ближнего действия?
– Наши моряки извлекают пользу из погодных условий. Когда на острова нисходит туман, дальнобойные орудия Скал становятся бесполезными. В это время суда могут безопасно выйти в зону поражения и дать залп.
– Торговец тоже обещал войско, – высказался Неизвестный, – потому, план таков. Мы прорываем один из флангов, так как армия прокурора сухопутная – с моря прикрываем наступление к ближайшим постам. Там, нам уже должны помочь изнутри. Лучше всего, если первое заведение, которым мы овладеем, окажется печатная фабрика.
– У тебя же почти нет солдат – вмешался Декарт.
– Молчать! Я с Декартом – беру на себя Дворец.
– Но, чтобы наш маленький флот смог причалить нужен новый прилив тумана, а по предсказаниям звездочетов, мы можем прождать как неделю, так и месяцы, – проговорил Гольфтен. Знать, да и обыватели питали к нему какое-то уважение, поэтому практически никто не прерывал старческую речь, – Океан нынче неспокоен, много кораблей полегло. Поэтому я, – он ткнул в Неизвестного палкой, – спрашиваю у тебя, проходимец в наших землях: что нам делать?
– Проходимец?!
Но Неизвестного уже обступила стража, – первый отряд дворянской охраны, прорвавшийся сквозь баррикады.
– Вы же знаете, что я справлюсь с вами. И Декарту я нужен живым.
Он с сожалением посмотрел на окружение, – Не совершайте глупостей, надо переждать, пока высадятся наемники с кораблей Торговой Империи.
– Переждать?! – донеслось отовсюду, – после всего, что сделал Александр?! – в Неизвестного посыпались пустые консервные банки, – ты явился к нам и сломал строй, а теперь – говоришь о каких-то заморских договорах! Да мы лучше в бездне сгорим, чем будем заодно с этими… торговцами.
Неизвестный видел, как его влияние падало. По крайней мере, среди этой группы выживших. Даже среди знати нашлись те, кто предпочли путь меча, нежели «трусливого укрывательства». «Когда сойдутся туманы, наши корабли причалят, и солдаты пойдут в наступление. Мы изучили их охранную линию и выявили множество брешей! Это лучше, чем сгнить в каменной коробке!». «Вас перебьют, как в тире, едва вы приблизитесь к первому посту. У нас нет оружия, чтобы дать ответ и слишком мало медикаментов! Запаситесь терпением!». «А все благодаря твоей затее!» – обвинили они Неизвестного, но за него вступилась часть богатой прослойки. «Ах вон как! – взревел шахтер, – свои своих покрывают! Да я вам башку!», и упал, оглушенный собратом.
«Как бы мы друг друга не перебили раньше, чем причалят корабли» – подумал Неизвестный.
– Что по умершим?
– Убит председатель кольцевого совета – Мэльнир, убита оценщица расходов… А имя какое, – Декарт облизнулся, – Виенна. Убит… – кажется, ему доставляла удовольствие эта бумажная работа по вычеркиванию людей из списков жизни.
– Прекратите. Надо понять, кто из живых способен их заменить? – заявил промышленник.
– Люди не машины – возразил Неизвестный.
– Даже, когда я пытаюсь тебе помочь, ты влезаешь и все портишь, – прошипел Декарт. Позволь мне заниматься работой, а ты выполняй свою «миссию» спасения острова.
Наконец, к обсуждению плана действий, превратившегося в балаган, приобщился и местный брокер
– У нас и правда альтернатива – ждать и жить, или сдаваться и умирать. Александру не нужны свидетели его позора. Его сиятельство, что засвидетельствовало подлинность печати живо? – он оглянулся на мерно посапывающего карлика, – Мы знаем, а знание наше – неподкупно. Ему не хватит денег скупить всех…
– Предлагаешь объединиться с парой каких-нибудь умников, перестрелять своих и заключить с Прокурором «обет молчания?» Да он тебя кастрирует и не уймется.
– Я не делю мир на своих и чужих, понимаешь? А в тебе сидит страх, раз для тебя он – прокурор. Брось эти должностные игры, этот человек, – он указал на Неизвестного, принес себя в жертву и, чудом, выжил. Да, он спас не тех людей, которых мы любим. Но они обладают влиянием и их голос чего-то да значит! Поэтому, голосуем! Кто за его избрание, а кто против! Я за!
Над островом раскрылась глухая ночь, лишь песнь костров издали – то догорал черный рынок. Народный «референдум» подошел к концу. Его торжественно объявили символом восстания.