Внезапно скала дрогнула, что-то не так! Неизвестный сорвался с места… оползень… Верн! Он не успеет… «Даже не вздумай!» – обхватил его за плечи Декарт, и Неизвестный смотрел на то, как медленно подкрадывается к новобранцу смерть. Верн ни сразу опознал исходящую позади угрозу, приняв дрожь земли за орудийные залпы, а, когда заметил, бежать было поздно. Он ловко перебирался с камня на камень, пока те не полетели сплошной мишурой, уминая под себя. Его накрыло… влачило к обрыву, и было неясно – в сознании он или нет, но вот – итоговый блеск металла – метнувшийся диск уцепился за что-то массивное… Но Верн сорвался и, как позже выяснил Неизвестный: свернул шею.
Неизвестный буквально рычал от гнева,
– Я же предупреждал!
– Еще один в твою могилу, – промолвил Декарт, и Неизвестный решительно обнажил меч. Затем поглядел на голубоватые огоньки, скользящие вдоль морской глади, – не сегодня.
– Конечно, ведь к тебе заявился торговец с шеститысячным войском на борту, – подоспел Декарт, вернувшись с магнитным диском. «Он даже не взглянул на пацана…». Неизвестный сложил диск в сумку, и они отправились на встречу новых гостей.
– Знаешь, почему народ терпит все твои колебания, муки совести, запреты и идиотские предписания?! – вскричал внезапно посреди дороги Декарт, – потому что ходит молва, что после бойни в крепости и поражения от Александра, ты воскрес. И мало того, что спас жизни других, но и сам явился в лагерь невредимым. Я видел тебя в канализации, никаких глубоких ран, одни царапины, да спаленные дотла крысы, точно прикоснулись к огненной вспышке. Я не нашел иридиума поблизости, так скажи, кто – твой невидимый покровитель? Почему ты вновь и вновь возвращаешься, и не гибнешь!
– Успокойся, Декарт, – голова трещит от твоих историй. К счастью, общество торговца пресекло неприятную беседу, – Хэль, старый друг, – Неизвестный протянул руку торговцу, и они обнялись, – я рад, что ты приехал. А последний был растроган теплым приемом и абсолютным спокойствием союзника.
– Выходит, все…
– Выходит, – улыбнулся Хэлю Неизвестный, – Декарт, жди снаружи, последующие сплетни не для твоих ушей – и они прошли мимо стражи в паланкин Хэля, где их ждал свежезаваренный заморский чай. «Подарочек из Сонтейва. Только языком попробуй, кожу обжигает, зато прогревает сквозь лютый мороз». «Не буду лгать – я устроил эту драму, чтобы проучить мерзавца. Не советую иметь с ним дел, он ненадежен». «Но ты держишь его при себе, и водишь, как собаку». «Чтобы та опознала хозяина. Между ним и Александром давно зреет ненависть, и я хотел бы разобраться в этом конфликте. А пока, отложим Декарта, и обсудим план взятия Скал».
– Раз вопрос зашел о доверии, хочу отметить, с какими сложностями я столкнулся, дабы мирно разрешить наш вопрос.
Неизвестный передал пакет документов,
– Оставшаяся часть – по исполнению обязательств. И милостиво прошу: обойдитесь без местных наемников, если надумаете выкрадывать у меня доказательства. Я не хочу осложнения наших взаимоотношений.
– Вы обрастаете союзниками, как кожей.
– Скорее чешуйчатый доспех, – как бы не впасть в крайность…
– Главное не напороться на огнестрел, правда?
– Иногда я не понимаю: на чьей вы стороне?
– Избавьте меня от кошмаров, – Страна Солнца всегда выполняет обещания и погашает долги. Не выпить ли нам за долгую разлуку? – откупорил он Сонтейвского вина. Неизвестный не возражал. Бразды правления утомляли хлеще ежедневных тренировок. «И куда потом?» – поинтересовался Хэль. «Еще не решил». «Последний Предел? Вольные острова? Или… Темплстер? Вы довольно последовательны – я угодал! Мой совет – обновите гардероб. С вашим обмундированием не добиться анонимности». «Ну, а вы?». «Возвращаюсь на родину. Только переоформлю документы, а там – спокойная старость».
Груз транспортировали погрузчиками в контейнерах и перевозили незаметно по ночам. Местами патрули пришлось «снять» и заменить своими «подставными».