– Метка лечит тебя! – она расцеловала его лицо, а он, с полнеющими от слез глазами, стискивал зубы. Боль от прикосновений к клейму была невыносимой.
В тот—же день он посадил рядом и читал наивную повесть о благородных людях, и она верила ему и кивала, постоянно улыбаясь, а про себя не могла нарадоваться – Неизвестный поправился, значит, что—то или кто—то услышал ее молитвы… Он все время удивленно переводил на нее взгляд и пытался разгадать столь неописуемое внимание к каждому своему жесту или слову. Но спустя пару часов успокоился, согласившись про себя, что ей, наверное, просто никто не читал с таким энтузиазмом и верой детские книги. Окончился рассказ, и вместе с последним произнесенным словом, девушка уснула.
Уже медленно, неутомимо приближался рассвет. Нехватало лишь ярких лепестков солнца, озаряющих ее бархатную кожу, и цветов за окном.
Никакая приземистая картина реальности не могла развеять очарование пробуждающегося мира. Планеты грез, страданий и веры. Этой идеализированной модели, созданной внутри сознания. Кто-то не выносил существования без ее воплощения и бился с собственными призраками. Кто-то расставался с жизнью, поверженный в хаос небытия. А кто-то, продолжал жить «несмотря на»… двигаться к… Пока ожидания не превысят возможного.
Медленно отнеся такую тоненькую и легкую на руках, Неизвестный положил ее на кровать и вернулся к своим картам, дорисовав еще два острова. Один из них полностью принадлежал просветителям, но он располагался на значительном отдалении от «цивилизованного мира», поэтому вмешивались сомнения: являются ли просветители приспешниками императора? Он поместил его в самый низ карты, немного залезая за края. Чуть севернее, под Темплстером, но достаточно ниже, стоял независимый город—кратер. Возможно он образовался в результате мощнейшей череды взрывов, а, может, и из—за того метеоритного дождя, который все называли звездопадом.
Высокие края и глубокое дно – случись прорыв, и в черной цитадели из камня и почвы содеялся бы настоящий потоп. Но естественные стены стояли, вода не способна была сокрушить рубеж, и, недовольно журча, обходила их стороной. Жителям Севергарда как нельзя кстати пригодились бы ученые с Кратера. Жаль никто из них не хотел его покидать, и не желал ничего делать для внешнего «общества», ограничившись сообществом внутренним. Их технологии опережали время.
Пока общий мир испытывал упадок, и люди превращались в аборигенов с дубинами и ружьями, кратерские ученые нашли лекарства от многих неизлечимых болезней… Научились устранять опухоли, пресекать эпидемии… Проводить роды здоровых детей. Творить, писать картины и книги, разливать теплый аромат весенних подснежников…
Неизвестный слышал, как, однажды, протекторы направились к ним с мольбой о помощи. Они запрашивали партию лекарств для островитян, но Кратер лишь включил силовое поле, сохраняя радиомолчание. После чего для разгона «сборища» с острова пальнули из баллистического орудия. Протекторы вернулись ни с чем. Вдобавок, на обратной дороге морской вихрь потопил часть кораблей. Плата за арендованные суда опустошила столичную казну, а материальный ущерб от операции заставил корону взять ссуду в Сонтейвском банке. Поэтому Император был вынужден вычеркнуть Кратер с карт. В итоге: все хозяйство Севергарда держится на отравленной рыбе да грязном иридиуме, используемом в качестве топлива.
После прибытия на Скалы, у Неизвестного выработалась привычка работать до поздна и вставать во второй половине дня, но в этот раз Амалия уговорила его вытащиться из кровати на рассвете. «Надо проветриться». Он молча согласился, переодеваясь в канцлерскую форму. Из оружия взял только короткий клинок, незаметно разместившийся под бедром. Он окинул взглядом квартиру и включил перед уходом вентиляцию.