– Знаешь, первой мыслью, когда я тебя увидел: «О, а вот и ты. Объявился!» – усмехнулся Декарт, – честно, я думал ты уже сдох или хуже того, кинул всех нас. Пришлось выпутываться, а знаешь каково оно, когда тебя дважды прижимают к стенке и едва не накидывают петлю. Вот граждане и узнали, что Неизвестный то их бросил. Вначале раззадорил, заболтал о переселении, а потом куда-то запропастился. Как видишь, наше положение скверное. Приходится идти на радикальные меры.
– Ты пустил газ! Если Амалия пострадала…
– Девчонка в порядке. Не благодари. А народ думает, что травилку сбросил прокурор. Вот умора.
«И кто же мы после этого? Помощники и судьи?». Он подвел Амалию и подставил под удар невинных людей. Казалось, ничто не могло его утешить.
– Чего раскис? Нам надо одолеть Александра, прежде чем он сообразит, в чем дело.
– Ты перетравил добрую половину острова, чтобы… отомстить?
– И вывел по нехожим тропам множество людей к побережью, где их ждут корабли. А еще, газ здорово ударил по рядам фанатиков. Его солдаты в замешательстве, они бегут на штыки. Главное, чтобы быстрее закончилось это безобразие. «Вот как Декарт называет содеянное… Безобразием… Словно он вовсе не имел никакого отношения к случившемуся… И как ему удается сохранять невинное выражение?».
– Сотри кислотную мину. Тошнит! Твоя добродетель сродни навязчивой идее. Раз не можешь переключиться, я поспособствую. Слыхал, ты провернул делишки на Цепях. Когда вляпался в дерьмо – поминай каково оно. Так вот, был слушок про эпидемию. Но ты это… все нормально – отличный парень, защитил нищих от потопа, ну и дела». «Знаешь, проговорил Декарт Неизвестному, – это странное ощущение, ты словно расцарапываешь горло изнутри своей меткой и облегчение приходит только если говорить и говорить… От этого нередко возникает заминка и чувство стыда». Пауза. «Благо я болтаю без умолку, – рассмеялся он, – Кстати, как там поживает канцлерская печать? Мне сообщили, что она – одноразовая. Та еще шаболда!»
Затянулось молчание, Неизвестный нервно поправлял ножны.
– И ты вовсе не раскаиваешься?
– В уроне, причиненном империи? Провались она в Бездну, понял? Я их палач, а не святоша. И, если покатятся головы – то да здравствует революция. Так что будь осторожен… с союзниками. Изберешь поражение – и падение не заставит себя ждать, – и, уже секунду спустя Декарт засмеялся, – так что – так и будем пялиться друг на друга, или останемся друзьями? Помоги отодвинуть гермозатвор…
Весь его план накрылся к чертям собачьим, Неизвестный ощущал себя песчинкой, заброшенной в водоворот истории. Как он ни старался обойтись малой кровью, в итоге все пошло наперекосяк. Он сам едва выкарабкался из лап смерти, и уже не знал, способен ли он хоть что-то изменить… «Гермозатвор? Его… вроде не было?»
Они вернулись назад и прошли в опочивальню. Большая двухместная кровать аккуратно застелена, на гладильных досках за занавесом лежали глаженные белые шторы.
– Наша прокурорша скучает по ночам – произнес Декарт, вытирая кровь о белую простынь, – подушка то одна… выходит, слухи о его шалавстве лживы.
– В какой-то мере слухи всегда лживы – ответил Неизвестный, поражаясь его безразличию. Но что он о нем знает? Может это некогда богатый землевладелец и для него сие чудо вовсе не чудо, а убогая комнатушка с дешевой мебелью?
– Тут никого нет – сказал Декарт. Наверняка стоило ему услышать лязг мечей – бежал. Так и не вырос мужчиной. Маленький трусливый кролик, гадящий под стол.
Неизвестный осмотрел стену. «Собственный портрет… Как иронично». Он прошел мимо, так и не заметив его обратной стороны.
– Разделимся, – скомандовал Декарт, но Неизвестный уже следовал своим путем. Вернулся назад, в караульную, перешел в будуар, потом в опочивальню. «Ширина дверной коробки…». Он оглядел несущие стены: «Довольно прочные. К чему излишнее расстояние? Конструктивная особенность?». Он встал в проем и ощупал доски – плотно прилегают. Постучал костяшками по дереву… «Полые!». Вытащив клинок, всковырнул перегородку. Размер зазора не соответствовал просвету. Он вбил лезвие клином и потянул на себя. Перегородка отлетела, открывая миниатюрную нишу, но Неизвестный приметил две детали: 1) статуя не установлена, 2) в местах стыка с камнем остались следы саморезов. Он перешагнул через основание для скульптуры и потрогал каменную кладку. Преграда выглядела безупречно, но что-то заставило его обследовать дюйм за дюймом. Пальцы запорхали над стеной, пока один из кирпичей не поддался. «Готово!». Поэтапно он выдавил блоки, открывая проход.
– Впечатлен, – донесло из-за спины, – тебя нельзя оставлять одного. Еще гляди – сокроешь находки! Ну ка, отойди! Оценим соображалку. Между комнатами расстояние метра три. Пройдемся еще разок туда и обратно… Везде переходы – уже, а здесь – шире. Несостыковочка. Следовательно, ты решил проверить, и, естественно, засомневался, обнаружив за деревянным муляжом обломки фигуры. Сделано на славу, как раз против таких искателей, увы – незаконченный проект. Или инженеры просчитались.
– Пойдем, должны пролезть.